Первая жизнь Платона Романова

Дома он одевался в традиционный расшитый золотым узором черный чапан. Сев напротив, он поставил перед Платоном пиалу с чаем. Несколько мгновений изучал гостя. Потом улыбнулся одними глазами:

– Изменился. Но и прежним тоже остался.

Улугбек сделал глоток чая:

– Мой человек в полиции отзвонился – он все узнал. Тот непрошеный гость в тапках – майор Соколов из отдела по борьбе с наркотиками.

Днем ранее Платон позвонил узбеку, рассказал о визите к должнику и попросил узнать, кем на самом деле являлся худой сосед Выдры.

– В другом случае я бы сказал, что проблем не будет, – продолжил Улугбек. – Не из-за такого пустяка. Но у этого Соколова определенная репутация. Жесткий, умный и мстительный. Какое-то время поостеречься было бы благоразумно. Может, даже уехать на время.

– Прямо сейчас я не могу. У меня учеба. И матери нужна помощь.

– Так ведь не на год, на пару месяцев.

– Я подумаю.

– Подумай, – узбек пристально посмотрел на Платона. – Мое предложение может оказаться очень кстати. Заработаешь денег и сможешь с комфортом переждать лето где-нибудь в Западной Европе.

Платон молчал. Ему было досадно, что узбек опять поднял эту тему. Он вспомнил позавчерашний телефонный разговор, первый за долгое время. Выслушав и пообещав помочь, Улугбек обмолвился, что, верно, сам Всевышний вложил Платону в голову мысль о звонке этим утром, и сходу предложил ему дело. Как в старые добрые времена. Платон отказался.

– Мои друзья из Сибири не часто нуждаются в помощи, – продолжил Улугбек, – и тем щедрее они к тем, кому все-таки случается им ее оказать.

Платон покачал головой:

– Если бы все было так просто, они бы сделали это сами. Нет, Улугбек, извини, но я не хочу возвращаться к этому всему.

– Я бы не стал тебе это предлагать, если бы считал, что дело связано с риском. Не спеши. Не давай мне ответа прямо сейчас. Взвесь все. Реальная тема, надежные люди, а затем – теплые вечера на Елисейских полях.

– Хочу.

– Даже слишком хочешь, – пробормотал узбек.

– Что не так? – не понял Платон. – О чем ты?

– Жизнь, – Улугбек кивнул в сторону окна, – пытается задавить нас своей серостью, несправедливостью и безысходностью. Но нельзя дать ей сломать себя. У жизни есть и другие, яркие, сверкающие грани. Не тащи на себе из прошлого слишком большой ноши, Платон. Ты должен шагать легкой поступью.