Уйти, чтобы вернуться

– Нет, – жестко отрезал Готтенбах, – ни фюрер, ни Геббельс капитуляцию не примут. Даже если Вермахт нарушит присягу и сложит оружие, солдаты СС будут драться до последнего патрона. Скорее всего остатки дивизии будут с боем прорываться на север к действующей армии. А если не получится, то тогда попытаемся уйти к американцам. В любом случае сдача в плен большевикам исключена.

– Но это означает коллективное самоубийство, – отрешенным голосом проговорила Ирма, – вряд ли получится выбраться из Берлина живыми.

– Пусть так, – глаза барона зажглись фанатичным огнем.

 – Я выполню свой долг при любых обстоятельствах. Ты со мной?

Ирма встала и, подойдя к нему, положила руки на плечи. Казалось, этот огонь безумия от Готтенбаха медленно переходит к ней.

– Я пойду с тобой до конца, – отрешенность исчезла и ее голос стал твердым. – Пусть Провидение решит остаться нам в живых или нет. Обещай мне, Макс, если судьба пощадит нас и мы сможем выжить в этом аду, то после войны ты сразу женишься на мне.

– Ты действительно этого хочешь? – Готтенбах испытующе посмотрел на Ирму.

– Да, я действительно этого очень хочу и ты это отлично знаешь, – усмехнулась Ирма. – Я буду тебе хорошей верной женой и рожу тебе дочерей, – настоящих немецких Валькирий. А сыновья у тебя уже есть.

Готтенбах встал с кресла и, обняв Ирму, крепко прижал ее к себе.

– Это все прекрасно, девочка, прекрасно, – горячо зашептал он ей на ухо, – но надо сначала выбраться отсюда.

– Мы выберемся, Макс, обязательно выберемся, – теперь уже во взгляде Ирмы горел огонь, – только обещай мне, что ты женишься на мне.

– Да, девочка, я обещаю, – голос барона дрогнул.

Ирма жадно впилась поцелуем в губы Готтенбаха. Она наконец услышала то, на что так страстно надеялась все эти два года. Теперь ей оставалось только одно – молить Провидение, чтобы оно ниспослало чудо.

Глава № 8

Андрей сидел напротив Геле-ламы и неторопливо пил травяной чай с орешками. Он был внутренне собран и ждал, когда настоятель приступит к конкретным инструкциям.

Но Геле-лама не торопился. Он меланхолично помешивал чай серебряной ложкой и не произносил ни слова. Андрей не решался нарушить мысли Просветленного. В конечном счете все, что нужно, будет сказано и тогда, когда Геле-лама сочтет это нужным. Сделав глоток чая, настоятель начал разговор:

– Ну, что, мистер Маркин, вы готовы к тому, что буквально через час уйдете в неизвестность?

– Да, готов, – просто ответил Андрей, – только почему в неизвестность.