Объявления заброшенного полустанка

Эля села обратно за кассу, пошарила руками среди бумаг, чеков, накладных и извлекла потрёпанную тетрадь, которой раньше боялся весь посёлок. Там были записаны долги всех и каждого. Будучи женщиной сердобольной, но страдая патологической честностью, Элька вела строгий учёт неоплаченного товара.

– Ну вот, 750 рублей c тебя, Беда, как в аптеке. Закрывай долги, тогда и бутылочку можно, a можно и не одну, – но вдруг она погрустнела, уголки полных губ опустились, состарив лицо на десяток лет.

«A ведь правда, сколько ей? – подумал Саня.

 – Я ж её девчонкой помню, a сейчас-то за сорокет небось перевалило».

– Не пойду я c тобой, Шурик, не проси больше. Надоело мне, насквозь прокуренной, на тахте твоей сломанной просыпаться и смотреть, как ты зенки c утра заливаешь. Тошно мне, пойми. Это ж мы c тобой так, от безысходности и одиночества беспросве-е-е-етного, – последнее слово Эля пропела звонким контральто.

«Да и леший c тобой, баба глупая. Тошно ей, a мне будто нет? Будто я o такой жизни мечтал», – злился Саша, ускоряя шаг и аккуратно придерживая за пазухой три бутылки дешёвой водки.

Три дня спустя, почти потеряв человеческий облик, Санёк нёс бессменную вахту на засаленном матрасе. Водка была давно выпита, нехитрая снедь – или съедена, или заветрилась настолько, что от её вида у Саньки подкатывала тошнота. В такие дни не лезет уже курево, тарелки набиты яростно сплющенными бычками, по краю стакана осоловело ползёт муха, даже часы тикают как-то скомканно и рвано, вторя пульсу – и нет других развлечений, кроме картинок в телевизоре.

Выбор на старом кинескопном телеке был невелик: пара центральных да пробивавшийся через помехи и шумы канал индийских сериалов, которые Саня не переносил c самого детства.

На сей раз c экрана на него смотрела молодая, лощёная дикторша в декольте из серии «смотри в мои умные глаза» и что-то вещала поставленным уверенным голосом, вбивая слова в зрительский мозг c интенсивностью пневмомолота.

«Хороша кобылка, не поспорить», – Саня масляно и пьяно ухмыльнулся и полез рукой в штаны, осматривая изгибы ведущей, которую наконец-то показали в полный рост.

– Наша страна никому не позволит вмешиваться в свои дела. Если кому-то (глубокомысленное закатывание глаз) кажется, что они могут диктовать нам свои условия, то им только кажется. Нашей стране есть чем ответить, – продолжала вдохновенно вещать диктор.