Шёпот Ангелов

И вот по-прежнему танкисту светит Солнце.

Война не ждёт, и в полк уже спешит гонец.

Тут Хиросиму с Нагасаки разбомбили

Невиданным доселе мощным «Малышом».

Потом о мире в императорской семье заговорили.

И экипаж машины ехал с победой вчетвером.

Дождалась сына мама, плакала от счастья,

Когда танкист родной порог переступил.

– Твой оберег меня не раз спасал в ненастье, -

И в благодарность перед мамой голову склонил.

Снял с гимнастёрки все награды боевые

И аккуратно их в платочек завернул.

«Ведь ждут теперь нас будни трудовые,

Ведь новый клич уже страну всю встрепенул.

Давать в три года план по нормам пятилетки!

И лишней паре рук сегодня каждый рад.

Танкист в забой пошёл, где катят вагонетки.

Ведь парни смелые на шахте нарасхват.

Так жизнь в русло мирно и перетекала.

Но всё лицо того японца вспоминал.

«Приказ не выполнил, уйдя с пике штурвалом?

И отчего же он тогда так недоумевал?»

Тут волей случая идёт шахтёр своей дорогой.

Театр строили, и мимо он шагал.

«Вот и не верь теперь в существованье Бога!»

В военнопленном он лётчика узнал.

В Караганде, он знал, работают японские солдаты.

Больницы, шахты строили, театр и дома.

Но только в чём они-то виноваты?

Когда от фрицев вся эта кутерьма.

А тут живой стоит, ну надо ж, вот так встреча!

Ну, я рукой ему решился помахать.

Эх, знал бы кто, какая здесь в истории предтеча?

Не стал бы вертухай меня отсюда прогонять.

Я так и так ему, мол, виделись на фронте,

Что этот лётчик экипажу жизнь спас.

А тот мне так, с ухмылкой, вы «пардонте»,

Покиньте территорию, у нас есть свой приказ.

Смотрю, мой лётчик тоже оживился.

Узнал меня, в ответ мне помахал.

Да и в лице, скорей от счастья, изменился.

Уговорил я вертухая, папиросы передал.

Тут от такого, куда топал, позабылось.

«Я ж фронтовик, пойду и правду расскажу, -

Его письмо в почтовый ящик опустилось. -

Я правоту того солдата докажу!»

Прошла неделя, и повесткой вызывают.

Достал платочек, где лежали медали, ордена.

Процесс пошёл, и на местах уже бумаги поднимают.

Как оказалось, всему виной война.

Уже по месту дело лётчика в суде пересмотрели.

И трибуналом из-под стражи уже освобождён.

Глаза танкиста, что был рядом, от радости горели.

Но только лётчик той свободой совсем не опьянён.

Кто его ждёт? Себя позором заклеймивший.

Ведь в камикадзе он не зря был посвящён.