Наговорившись с тишиной… Избранное. Книга первая

И нельзя мне без этого взгляда.

У даров, что бесценны, один лишь удел – принимать.

Принимать их, покуда желанны, души в них не чаять…

Шубу с плеч, чуть стыдясь, да задуть свет коптящей свечи.

Пустобрёха дворовая вновь за окошком залает.

Успокоит Семён её, слезет с горячей печи…

Ух, морозно на улице! Лихо февраль воеводит.

Не пускал бы тебя, так и грел… да к рукам приучал.

Если б только ты знала, как любо в моей несвободе,

то была бы давно ещё паче со мной горяча…

То ли сердце со стужи печёт, то ли жажда томленья?

То ли боль, то ли сласть?

То ль я пьяный и дюже чумной?

Не пущу никуда, ты сегодня моё откровенье!

И устам я твоим буду долго вверять непокой…

Ночь безлунная нынче, глухая, как ведьмина шалость.

Завывает метель, и ни зги не видать за окном.

Пёс умолк.

И Семёна-холопа сморила усталость.

Ты, царевна ночная, знать хочешь, что будет потом?

Кабаки позабудутся, пьяные рожи все скиснут.

Будем ночи свои во хмелю мы ином проводить…

Уронила лоб в руки.

Молчишь.

Рот в усталости стиснут.

Я готов за тебя Небу откуп отныне платить…

    /15-16.II.2015 г./

Про галстук. Грустное

Справляться с галстуком так и не научился.

Скорей, запутаю, чем снова завяжу.

В моих руках он – непослушный и капризный.

И жаль, что я тебя уже не попрошу…

А ты умело с ним справляешься – в два счёта.

Точней, справлялась – здесь вернее будет так.

И он отброшен – с ним возиться неохота.

Но… без него уже не смотрится пиджак.

Рубашки ворот неприкаянно расстёгнут.

Спасёт ли дело освежающий парфюм?

А может, ну его – ко всем чертям, в болото?

И вслед за галстуком отброшен и костюм.

Попроще быть. Да и резон ли «рисоваться»?

Обычный свитер под любой прикид пойдёт.

Вздохну лишь, вспомнив про заботливые пальцы.

И про глаза, и про слова… про всё-про всё…

Опять яичница (немного?) подгорает.

Посуда в раковине свалена – гора…

На людях виду не подам – я аккуратен.

А дома сдал по всем статьям и «на ура».

Мне без тебя по-новой как-то не живётся.

И чаще стал ругать какую-то там мать.

Ты всё умела превосходно делать, Солнце.

И даже галстук этот грёбаный… снимать.

    /5.XII.2015 г./

Так бывает…

Мы сбываемся чаще, чем нам предначертано

для других, чьи пытаемся души познать –

в одиночествах странных, горчащих рассветами…

чтобы снова в закатах своих догорать.