Жизнь такая, какой она была. Жизнеописание, рассказы

На мою просьбу военком меня переспросил:

– Что, действительно очень хочешь учиться, сынок?

Я с надеждой пылко выпалил: «Да, да. Очень хочу».

Военком добродушно оглядел членов комиссии и с улыбкой проговорил:

– Ну, что ж. Я думаю, что если молодой человек так сильно хочет учиться, то… – он сделал небольшую паузу, во время которой я облегчённо вздохнул, а военком цинично продолжил, – то он будет учиться и после армии. В первый эшелон его.

Вино, куртка, часы и трусы

Хорошо помню, как нас, пьяной километровой кишкой, вели по узкой улочке Самарканда, а местные жители, подбегая к нам, выменивали у нас за бутылку вина одежду – куртки, свитера, брюки, обувь и часы.

Многие в часть пришли в одних трусах, да и то, только потому, что за них ничего не предлагали. Я шёл в самом конце колонны и когда за нами с грохотом захлопнулись металлические ворота и я, оглянувшись, увидел вооружённых автоматами часовых, – сердце моё оборвалось. «Ну, вот и всё, приехали», – подумал я.

Бывшие дистрофики, а теперь – будущая «элита» советских войск.

Я попал служить в учебную дивизию, выпускавшую специалистов сержантского состава разных родов войск.

«Конь с яйцами»

С первых дней мы попали в жёсткие тиски армейской дисциплины. Подъём в 6 часов, одеться нужно было за 45 секунд, километровая пробежка независимо от погоды, зарядка и обязательное обливание до пояса даже в зимнее время. Сержанты строго следили за этим.

Первый месяц нас гоняли по строевой подготовке на плацу по 8 часов в день.

К вечеру ноги гудели как струны контрабаса. Зато, когда наша рота подходила к столовой строевым шагом, миски на столах подпрыгивали в такт каждому слаженному шагу ста человек, и все уже знали – пришла химрота.

Не удивительно, что в начале службы многие из нас обращались в санчасть: кто по поводу потёртостей ног от портянок, а кто и симулируя различные заболевания, чаще всего простудные. Сержанты подходили с пониманием, и легко отпускали нас в санчасть.

Там всех встречал очень чуткий и обходительный старшина:

– Ну, что, сынок, простыл, да? Давай, ложись на кушетку, сейчас посмотрим, послушаем.

Он внимательно осматривал и слушал «больного», давал какие-то микстуры или таблетки, затем просил прикрыть глаза, и влажными тампонами долго протирал лоб и лицо солдату, после чего просил его спокойно полежать минут пять. Некоторые в эти минуты даже успевали заснуть.