Беллетрист

Половину, если не больше, в слесарном отделении занимали станки: комбинированные ножницы, пресс, вальцы, радиально-сверлильный станок, разметочный стол, сварочные аппараты. Была большая загазованность.

Бум! Бум! – Забивал, запрессовывал Клюев двадцатикилограммовой кувалдой болты в промвал.

– Эй, ухнем! Эй, ухнем! – находил он еще силы шутить.

Раньше Плотников с Клюевым работали на пару, бригадой. Клюев был лидер. Он легко ориентировался в работе, хорошо читал чертежи. Они и до сих пор бы, наверно, работали вместе, если бы Клюев вдруг не запил и не уволился с предприятия, но на новом месте проработал он недолго, опять потянуло на завод, в ремонтный цех.

В цехе всегда было много работы, работы Сергей не боялся, работал на износ, не жалея живота своего.

Вот уж третий месяц в банке не было денег. Вчера была получка. И опять деньги не все. Галина Афанасьевна Лысенко, нормировщик, в первую очередь выдавала зарплату остронуждающимся – матери-одиночки, многодетные, пенсионеры; а что останется – остальным.

4

Как-то неуютно, пусто было в цехе. Половина станков простаивала, не хватало токарей. Специалистов можно было по пальцам перечесть. Раз Андрей Павлович Вершинин, фрезеровщик, заболел, а тут срочно потребовалась шестерня на редуктор, нарезать зуб. На зубодолбежном станке в цехе никто, кроме него, не работал, и пришлось Андрею Павловичу, больному, вставать за станок.

Вершинин работал в цехе вот уж тридцать семь лет: сначала слесарем, потом выучился на фрезеровщика. За самоотверженный труд Андрей Павлович был награжден орденом Ленина.

Скоро на пенсию, а Андрей Павлович так и не подготовил себе замены. Не держались люди в цехе. Низкой была заработная плата. Хорошо зарабатывали лишь те, кто проработал в цехе лет пять, не меньше, они уже знали работу, приноровились к ней. Клавдия обучила профессии токаря восемь человек, и только двое остались в цехе.

При сдельной оплате труда надо работать, крутиться. Сколько заработал – столько получил. Но были всякого рода хозяйственные работы, не по специальности.

За них оплата шла по тарифу. Быстрей-быстрей! – подгонял себя Дмитрий в работе, и так – лучших семнадцать лет. Не работа, а рвачество. Пародия на работу.

Пятый час, «наше время», как говорил Плотников. Дмитрий сидел за вальцами, курил. Еще одна смена прошла. Ничего примечательного. Пустая, надутая смена. Низкой была производительность труда. Никакого удовлетворения.

Чебыкин с проверкой прошел.

– Дмитрий, рано закончил работу.