Каша в голове. Иррациональные рассказы

– Эй, Рамирос! А наручники! – крикнул водитель джипа сержанту. Потянулся к бардачку, извлёк из него моток скотча. – На, возьми.

Я был первым, кого «переобули», сняв с меня металл.

– Руки назад! – скомандовал один из солдат, кому поручили это дело.

Запястья были вновь стянуты теперь уже за спиной. Скотч не жалели, не жалели и плоть.

Наручники отдали водителю. Числятся они за ним, что ли?

В гондоле вертолёта уже поджидал сержант. Жестом указал место на скамье вдоль борта. Мне, как и в джипе, досталось в самом конце.

Рядом посадили тех двоих, по центру разместились солдаты.

Из кабины пилотов выглянул борттехник.

– Всё? Взлетаем?

– Ну, раз девочек не будет… – пошутил сержант

Лязгнула дверь, пискнул сжатым воздухом стартер двигателя, двинулись тени лопастей за иллюминатором.

Время в полёте потерялось. Вдруг сержант встал со своего места, подошёл к двери, посмотрел в плексиглас окна, кивнул кому-то из своих. Двое солдат передали оружие сослуживцам, встали и подошли к пастору.

Подхватили подмышки, грубо поставили на ноги и подвели к двери. Сержант открыл её, ворвался свежий ветер вперемешку с гулом винтов.

Мозги догадались и отказались верить.

– Привет шефу, падре! – прокричал сержант.

Синяки и ссадины на лице священника не скрыли произошедшей с ним перемены. Либо он въяве увидел Господа, либо напрочь о нём забыл.

Буднично, как если бы они подсаживали старушку в трамвай, солдаты сделали своё дело.

Мгновенно прояснилось, почему с нас сняли наручники.

Дорогое изделие по сравнению с грошовым скотчем.

Мой довольно тучный сосед упал на пол, пытался упираться ногами. Пиная, его тащили к двери. Он что-то хрипел, брызгая сукровицей из разбитого рта…

Не раз доводилось слышать байку, что на пороге смерти перед мысленным взором человека кадрами рапидной съёмки проносится вся его жизнь. Чушь.

В памяти вспыхнули факты из истории казней. В части, мне известной.

По мере совершенствования оружия процедура материально удешевлялась и одновременно, по мере вызревания общественного сознания, морально затруднялась.

Неоднократно случалось, что расстрельная команда из пяти солдат дружно промахивалась. С пяти метров дистанции. Невзирая на рабочую степень алкогольного опьянения.

Начальство додумалось до гениальной в простоте исполнения воспитательной меры.

После промаха первого залпа отделению слабонервных чистоплюев подавалась команда: «Открыть затворы! Закрыть глаза!».