Каша в голове. Иррациональные рассказы

Я не цензор, – и скомандовал конвоиру, ждавшему в углу. – Сержанта ко мне!

Явился сержант, отрапортовал по форме.

– Забирайте, до полного комплекта, – распорядился лейтенант.

– Погодите! – запротестовал я. – За что меня? Что происходит?

– Там объяснят, – пообещал офицер тоном, показывающим, что разговор закончен.

Передо мной выросла фигура сержанта.

– Руки!

На моих запястьях замкнулись наручники.

– В туалет хотя бы можно? И попить.

– Выведи его, – разрешил лейтенант. – А то ещё обделается по дороге.

Он зачеркнул в списках мою фамилию.

Когда распахнулась дверь кабинки, я на мгновение замер. Пол был залит мочой, видимо, не мне первому оказали милость. И, похоже, тотально у всех тряслись руки.

Я был бос. Меня взяли в пижаме и шлёпанцах, которые слетели по пути. Подобрать их не довелось. Заминка пресекалась ударом приклада в позвоночник. И это было самое деликатное из возможного.

– Чего заснул! – проявил нетерпение сержант.

Я шагнул в липкую лужу. Оказалось, наручники, если они надеты спереди, не слишком большая помеха для отправления малой нужды…

Меня подвели к джипу в камуфляжной окраске.

В кузове, слева на боковой скамье, сидело четверо рядовых в полной амуниции. Напротив них – двое в цивильном. Как и я, в наручниках. Один – в сутане католического священника. Оба мне не знакомы. Лица их были опухшими от побоев. Некогда белоснежно- белый подворотничок кюре покрыт бурой спёкшейся коростой. По сравнению с видом этих двоих, пара моих выбитых зубов выдавала во мне везунчика.

Хоть и саднили губы, ставшие похожими на верблюжьи. Когда дома в прихожую ввалились солдаты, я, естественно, запротестовал. Меня быстро, не скупясь на доводы, научили протестовать молча. Без озвучки сентенций, полных гражданского пафоса, который так раздражает военных…

Очевидно, невесёлые мысли сбивали меня с темпа событий. Ударом ботинка в копчик мне намекнули, что мешкать с посадкой не стоит.

Сержант, вооружённый, как начальство, лишь американским армейским кольтом, запрыгнул на сиденье рядом с водителем.

– На аэродром.

На аэродром? Интересно. Это куда же нас этапируют? Да ещё по воздуху и с таким эскортом? И за что именно нам троим такая честь? Впрочем, я не знаток пенитенциарной сети отечества. Даже голову не стал больше ломать. Было чем занять думы и без этого.

На лётном поле машина подъехала задним бортом к открытой двери вертолёта с неработающим двигателем. Спрыгнули солдаты, следом сползли мы. Нас подвели к вертолёту.