Формула порока

– Ты только с Лизаветой поласковей, вдруг перепугаешь девушку, – попросил Владимир.

– Ей бы стервозе глаза выцарапать, и того было бы мало.

– Ну ма-а!

– Хорошо, жди, сына, я постараюсь быстрее.

Владимир второй уже раз за день стал слушать мелодичные короткие печальные гудки.

В горле опять стало чрезвычайно сухо, почему-то захотелось спать, и он спросил:

– Разрешите, пожалуйста, мне водички испить.

Юноше указали на прозрачный тонкостенный кувшин с водопроводной водой и толстостенный глиняный бокал, что стояли на белой тумбочке у окна.

Владимир взял керамическую посудину, хорошенько дунул в широкое отверстие, как лихой заправский ковбой из вестерна прочистил бы свой крупнокалиберный кольт после очередного удачного выстрела, и налил шипучий пенящийся «Краш». Лимонад охлаждал, и стало легче дышать.

Он ответил на многочисленные вопросы о его предыдущих заболеваниях и о том, сколько он выпивает за день, за неделю, за месяц. Ему замерили температуру и давление. Спрашивали о жалобах, о самочувствии наутро после употреблений спиртного, о галлюцинациях, о наличии психических отклонений у родственников и в заключение дали подписать бумагу о том, что с правилами распорядка и режимом лечебного заведения он знаком и обязуется выполнять.

После опроса он допил остатки газированной жидкости и вновь почувствовал облегчение.

Вторая женщина оказалась медицинской сестрой и отправилась сопровождать новоиспечённого пациента в определённое ему отделение. Владимир проследовал через холл за голубым халатом.

Как и в первое появление, публика здесь мало интересовалась чем-либо: мысли посетителей были заняты ухабами на дороге собственной судьбы. Владимир с медсестрой прошли мимо бритого охранника. На лестничной площадке у деревянной двери медсестра нажала кнопку звонка.

Через полминуты дверь отворили, и Владимир очутился в длинном узком коридоре. На высоком потолке висели открытые неоновые парные светильники, в каждом из которых светилась только одна длинная лампа из двух.

«Наверное, из экономии», – подумал он.

Его провели в комнату с темной табличкой со светлым словом «Сестринская» и посадили к столу. Здесь уже другая медсестра в белом халате без головного убора стала опрашивать и заполнять дальше медкарту.

– Черепно-мозговые травмы имелись ли у вас?

– Отсутствовали.

– Имеются ли у вас психические заболевания?

– Как-то обошёлся.

– Имеете ли вы родственников с психическими заболеваниями?

– Только русские в родне.