Формула порока

Женщина в меховой жилетке стояла на коленях рядом с матрасом, обоими прямыми руками опиралась на область сердца товарища по проблеме и время от времени делала сильные ритмичные нажатия на левую нижнюю часть грудной клетки. Надавливала она энергично, используя всю массу своего хрупкого тела.

Виталий Даниилович расположился по другую сторону матраса. Он держал запястье правой руки лежащего на матрасе пациента и специфически приговаривал:

– Хорошо, давай, Рита, есть!

Неожиданно Владимира точно током дёрнуло – всего-то две ночи назад он сам лежал на спине в просторной кровати на седьмом этаже.

Отличалась ситуация тем, что в телевизионной комнате отделения ГНД на его глазах разыгрывался трагический финал, полный пессимизма. Здесь, под высоким потолком, испещрённым трещинами, витала зловещая опасность. И вдруг в его ушах зазвучали и мелодия, и слова: «Когда оно придёт твоё мгновение?».

Пациент лежал без каких-либо движений; сердце его самостоятельно работать отказывалось.

Место Риты занял Виталий Даниилович и продолжил делать наружный массаж сердца, а она сместилась ближе к голове распростёртого мужчины и нагнулась к его лицу. Она зажимала его нос большим и указательным пальцами правой руки, в то время как левая её рука держала подбородок и открывала рот запрокинутой головы тяжелобольного человека. Глубоко вздохнув, она делала резкий энергичный выдох в ещё тёплые губы пациента. И естественно, и странно было видеть, как грудная клетка и живот мужчины приподнимаются и расширяются, из-за того что в его лёгкие поступал воздух, выдыхаемый миниатюрной Ритой.

В это время дежурный врач сдавливал периодически грудную клетку, что способствовало выдоху мужчины, и Владимир подсчитал, что на одну искусственную вентиляцию лёгких приходится пять надавливаний наружного массажа сердца.

Эпизодически дежурный врач прекращал надавливания и проверял пульс на запястье и шее пациента. Манипуляции многократно повторялись, Рита сняла жилетку, но реальный положительный результат отсутствовал.

И где-то близко уже находилась строгая коварная старуха в белом балахоне с белой острой косой, и её холодное присутствие уже чувствовалось. Может быть, она, подстерегая жертву, заглядывала в тёмное высокое зарешеченное окно и катастрофически приближалась гораздо быстрее действий медицинских лекарств и ухищрений.

Скорая приехала, когда часы Владимира показывали 2:30.