Формула порока

Только теперь она осознала, что всё бесповоротно закончилось, поэтому она нагнулась, подобрала меховую жилетку и, всхлипывая, пошла в свою палату безо всякой попытки унять горькие слёзы отчаяния.

Елена Анатольевна открыла настежь оконные рамы, чтобы понизить таким образом температуру воздуха комнаты. На дверь повесила заранее приготовленный амбарный замок.

Сестры милосердия пошли оформлять журнал наблюдений.

Без раздевания, в спортивном костюме Владимир прилёг поверх одеяла на кровать, которой вместо обычного скрипа подобало начать играть марш Шопена.

Он попытался разобраться в происшедшем: «Ушёл из жизни человек, а медицинские работники почему-то совершенно спокойны. И в чём причины происшедшего? Хорошим он был мужиком или так себе – это дело десятое, но человек расстался с жизнью окончательно. Безо всякой объявленной войны гибнет человек! А может, вой на все-таки идёт? Между алкоголем и человечеством? Да, это и есть настоящая вой на! На стороне алкоголя выступают пособники».

Вместо противодействия кто-то попустительствует рекламе и распространению ядонаркотиков – никотина и алкоголя. Кто-то пропагандирует порочный образ жизни. Кто-то потворствует наращиванию закупок этих ядонаркотиков за рубежом и вкладывает средства в их отечественное производство. Если вся эта продукция находит потребителя, люди становятся наркозависимыми, приобретают смертоносное заболевание и преждевременно погибают. Правильно пел Владимир Высоцкий: «Так лучше, чем от водки и от простуд!».

Но это вряд ли нравится тем, кто хочет, чтобы все поголовно пьянствовали. Этим предателям рода человеческого хотелось бы, чтобы люди сидели по домам и хлестали горькую или ковыряли вену иглой да закусывали табачным дымом. Алкоголик (и наркоман тоже) – человек пассивный – разве сможет он заступиться в полной мере за себя или другого, униженного, оскорблённого, обворованного? Любой мелкий чиновник, производственный мастер, полицейский скажет ему: «Сиди, синяк, да помалкивай в тряпочку. Знай, пьянь синюшная, свой шесток. Или хочешь загреметь под фанфары?».

Две подряд бессонные ночи, нервное перенапряжение и усталость взяли своё, и Владимира заключил в свои крепкие объятия безмятежный сон.

Он узнал родимый сутолочный Невский проспект, оживлённый свежими лучами солнца. Темнели стекла Дома книги, золотился купол Казанского собора, скромничало здание Городской думы и вытянутое здание респектабельного Гостиного двора.