Ненависть навсегда

Здесь тоже оказалось паршиво. Грязно и неряшливо, как бывает при творческом беспорядке, однако творчеством и не пахло. Стол занимал большую часть помещения и до отказа был завален кофейными стаканчиками, бычками, стопками бумаги. На стенах помимо многочисленных благодарственных писем висел государственный флаг, чуть ниже – портрет президента. Возле окна на стуле развалился играющий в телефон сотрудник. По значку на груди Глеб сразу догадался, что у него имеется какое-то особое звание. Закрывая за собой дверь, тюремщик рявкнул у Глеба за спиной:

– Дежурный, запротоколируй цыганенка!

– У нас новенький? – безучастно спросил тот, даже не взглянув на вошедших.

– Да, и какой! – Тюремщик приблизился к столу, взял курчавящийся бычок с пепельницы, затянулся. – Ты только взгляни на личку!

– Да ну, – отмахнулся Дежурный, недовольно поерзав задом на стуле, – блевать уже тянет от одного и того же: кража, вандализм, кража. Надоело!

– Работа такая. Ты думаешь, мне это удовольствие приносит?

– Конечно.

Иначе бы не работал здесь хренову тучу лет.

Только шлепок приземлившейся на стол папки смог оторвать Дежурного от телефона. Подняв глаза, Дежурный с вызовом посмотрел на своего усатого коллегу, но как только заметил преступника, прежнее равнодушие вернулось. Он глубоко вдохнул, провел ладонью по лицу, словно движение это могло придать сил, и небрежным движением развернул папку.

Но спустя минуту чтения чужих грехов Дежурный заметно повеселел.

Усы тюремщика тоже согнулись дугой, выдавая какую-то подозрительную улыбку. Войнова Глеба посадили на табурет.

– Малого можно в ШИЗО воткнуть до выяснения. Служивые говорят, бодро ехал.

– ШИЗО? – Дежурный будто удивился произнесенной аббревиатуре. – Было бы лихо, согласен.

– В чем проблема? Определяй!

– Для Штрафного Изолятора нужны более веские причины, – с горечью отозвался тот. – Нужно что-нибудь придумать.

У Глеба возникло желание подняться и потребовать объяснения: что значат все эти слова? Нелегко догадаться, сотрудники колонии задумали что-то гадкое, но что именно? Войнов Глеб еще внимательнее пригляделся к Дежурному, который сидел напротив, к его значку на груди, плечам, его не столько толстому, сколько кабаньему телосложению.

Простое русское лицо, как у деревенского Алеши, только тридцатилетнего возраста: взъерошенные волосы, нос картошкой, глаза выдают все эмоции.