Пропавший сюжет

Бублички с маслицем – пища богов. "Я сыта"… Совершенно необязательно быть голодной, чтобы поужинать. Ужин прельстителен сам по себе. Это, радость моя, ритуал-с. А что наша жизнь без ритуалов? Во всякой обрядности есть свой смысл.

Вера. Отнюдь не во всякой.

Дорогин. Ах да, разумеется. Иначе – что же ниспровергать?

Звонок.

Вот это номер! Кто скачет? Кто мчится? Какой еще ездок запоздалый? Минуточку. Все будет улажено. (Идет в прихожую.)

Вера становится за трюмо, опустив руку в карман платья.

Из прихожей доносится неясный разговор, потом отчетливый женский голос: "Можешь себя не утруждать!" Хлопает дверь. Возвращается Дорогин. Он смущенно покачивает головой. Вера выходит из-за трюмо.

За стол. Возобновим нашу трапезу.

Вера. Еще раз прошу меня извинить. Мое присутствие нарушает ваш распорядок.

Дорогин. Ay? Беспорядок – это вы хотели сказать? Порядка нет, да и быть не может. От чего, собственно, все несуразности. Однако забудем этот визит.

Вера. Марк говорил, что такое возможно.

Дорогин. Вот как? Он вас предупреждал? Похвально. Рыцарь идеи, но сплетник.

Вера. Бог с вами, он и не думал сплетничать. Речь шла о другом.

Дорогин. Я понимаю. Насколько покоен сей приют. Ешьте, ангел мой. Эти бублики вознаградят вас за все волнения. Есть два благодетеля человечества. Один – Томас Альва Эдисон, знаменитый изобретатель, и тот безвестный, но быстрый разумом, однажды придумавший пить чай с бубликами. Отужинаем – и отдыхайте. И чувствуйте себя по-домашнему.

Вера.

Я постараюсь, благодарю.

Дорогин. Квартирка, в сущности, недурна. Но требует хозяйского глаза. Присмотра, ухода и так далее. Сказывается отсутствие женщины.

Вера (выразительно взглянув на прихожую). И впрямь.

Дорогин. Ах, это? Это не то… Это, дитя мое, коловращение. Еще один источник разора.

Вера. Вы были женаты?

Дорогин. Неоднократно-с. Гражданским браком, само собою. На свободомыслящих дамах.

Вера. Странно – при вашей любви к обрядам.

Дорогин. Ничуть. Я слишком их уважаю, чтоб легкомысленно нарушать.

А уж это было бы – неминуемо. Я-то знаю свой подлый нрав. Впрочем, женщины потеряли не много. Я далеко не всегда весел. Хотя и всегда навеселе.

Вера. Сочувствую.

Дорогин. Ничего печального. Тем более есть у меня граммофон. Живем с ним, можно сказать, душа в душу. Томас Альва – золотой человек. Голова совершенно непостижимая. Как я говорил вам, принцип фонографа. Но вместо цилиндра – всего-навсего диски из эбонита с выемками.