Ниже уровня моря

Там был изображен какой-то нелепый коллаж из почтовой открытки, корабельного штурвала и искаженного притворной гримасой ужаса женского лица. А вот собственно паруса почему-то нарисовано не было. Как, впрочем, и смерти.

Три зернышка… Господи, какое убогое название!

Когда я дочитал до 73-ей страницы, пришел Пушок. Посидел немного возле дивана, а потом запрыгнул на него и улегся рядом со мной. Неожиданно! Я почесал кота за ухом, он тихонько замурлыкал. Шерсть у Пушка была длинная и мягкая, но особо пушистым он, на самом деле, не казался.

– Не подходит тебе это имя, чувак. И как ты с ним пятнадцать лет прожил?

Кот ничего не ответил. Зато поднял голову и положил ее мне на живот. Чтобы удобно было чесать его не только за ухом, но и на шее. Морда у него была, конечно, лютая! Усища в разные стороны, уши с кисточками, а на подбородке – некое подобие эспаньолки. Но выражение желтых глаз – абсолютно спокойное. Эдакий потрепанный злыми ветрами капитан паршивого корабля.

– Не, точно не подходит.

Не могу я тебя Пушком называть. Ну, какой из тебя, нахрен, Пушок?

И я стал перебирать в уме более подходящие варианты имени для этого старого морского волка.

Пират? Матрос? Боцман? Да не, херня…

От перечисления всех этих морских персонажей я в какой-то момент вспомнил про книгу, которую мне однажды посоветовала прочитать подруга. Эрнест Хэмингуэй, «Старик и море». Сама книга оказалась чудовищно скучной, но вот портрет автора на задней стороне обложки я запомнил на всю оставшуюся жизнь.

– Точно! Хэмингуэй! Вот, на кого ты похож!

Кот смотрел на меня все тем же безразличным взглядом и мурлыкал.

– Теперь тебя будут звать Хэмингуэй. Понял?

Ноль реакции.

– Хотя тебе это, конечно, сложновато, да? Да, четыре слога – это чересчур много для одного кота. Ну, значит, будешь просто Хэм.

Хэм прикрыл глаза и замурлыкал еще громче. Кажется, новое имя ему понравилось.

***

В кофейне «Три зернышка» было многолюдно. Как раз в 20—00 начиналась акция «-30% на всю выпечку», и акция эта явно пользовалась популярностью.

Очередь в кассу – человек десять, не меньше. Но почти все столики при этом были свободны. Я уселся за тот, что стоял в самом углу зала и стал вертеть в руках рекламный флаер, рассказывающий о том, какой прекрасный зерновой кофе можно купить здесь совсем недорого. В кофе я ровным счетом ничего не понимал.

Наташа пришла в пятнадцать минут девятого, когда очередь за дешевой выпечкой уже почти рассосалась.