Шизофрения, передающаяся половым путём

Он искал ассоциативных зацепок памяти (почему же они не придут к нему), не понимая настоящего без знания прошлого и не видя, понятно – будущего по этой причине. Он искал осознания, ведь не помнил совершённого, образующего его.

«Муниципалитет».

Бывший глава администрации, плотный сильный мэр. То ли притворялся, то ли действительно постепенно сошёл с ума. Статусно восседал задумчивый, томно качался вперёд-назад, сосредоточенно, пытаясь забыть ответственность. Пряча, ускоренно, на автомате тасовал (оne-handed shuffle) трёпанную колоду карт с голыми дамами (тёртые до силуэта).

Он искал умиротворения в простом и понятном, упрощённом и линейном; чистоты помыслов и деяний, оправдания какого-никакого своим росчеркам и своим упущениям.

«Учёная степень».

Бывший советник при Муниципалитете. Носил очки, много говорил, строил теории устройства пиротехнического подобия. Призывая к разговорам, пихал культей, не надевая тяжёлого валяющегося под кроватью протеза.

До лечения он искал (1) порядка, пытался выродить его из неразберихи, из хаоса.

На месте пустоты дымчатой, разрушенной трухи – создать направленное, возглавляемое замечательное новое. Продуманное и эргономично великое. То, что невозможно сделать, редактируя существующее уродство (2).

Сейчас же он искал оптимального способа добиться своей цели, именно редактируя существующее недостроенное, полуразрушенное (2). Поняв, до лечения, что его подход (1) – серьёзно ошибочен, многозатратен.

«Трансильванец».

Сколиозный очень молодой с выпирающей челюстью. Не мог ощутить себя в конкретном месте. В палате он справлял нужду в углу, истинно ощущая, что находится в туалете. В туалете же он часто пугался, а не обманывает ли он себя и не стоит ли сейчас посреди палаты? Он пропадал в другие реальности на доли времени в моменты, когда не хотел осознавать реальность эту, угловую и коверканную нашими взглядами.

Он искал лучшее место себе. Чтобы там было хорошо (чтобы было “мягко”), где он есть.

«Сверхценный параноик».

Сухой, с впадинами на щеках, колкой седой небритостью. Он ощущал теории заговоров. В основном – самые очевидные, прибыльные, клишированные, грандиозные (персонально и обще): мания преследования Его и подчинение всего – чему-то одному (но парадоксально в нескольких равных формированиях) Большому. Иногда были и прочие, но его не хватало распыляться на них вдумчивей. О них – не значимо.

Он искал доказательств.