Я останусь с тобой навсегда

С задумкой о счастье

можно плод откусить…

С чистым сердцем прощать всех

и прощенья просить.

Счастливые встречи

Скинув модные туфли,

шучу озорно:

«Стань пуховой, тропинка витая» —

и ступнями босыми срастаясь с землёй,

восхищаюсь простором бескрайним.

Не спешу.

Что-то шепчут колосья мне вслед,

может быть, в том меня упрекают,

что на поезд в семнадцать купила билет

и теперь я для них: «Кто такая»?

Рожь ершистую ласково гладит рука,

влажный взгляд утопает в раздолье;

в тёмно-синих прожилках шумит океан,

золотятся на солнышке волны.

Жарко. Хочется пить. Липнет волос к щекам.

Шаг сдержав, пью я с жадностью колу.

В клюве мёртвою хваткой зажав червяка,

надо мною кружит перепёлка.

Писк протяжно-просящий вблизи услыхав,

вспоминаю про коржик творожный —

на траве, спрятав в сумку пустой целлофан,

оставляю столичную роскошь.

Вот и дом,

словно к празднику он побелён,

бродит стая сорок под каштаном,

от крыльца

в самом лучшем наряде своём

мне навстречу торопится мама.

Трепетное

«Нельзя соглашаться ползти, когда испытываешь желание парить».

Хелен Адамс Келлер

Забыв о возрасте, отринув дня усталость,

расслабившись душой, свободу мыслям дав,

люблю я в поздний час, пропав со всех радаров,

касаясь трепетно бумажного листа,

не сдерживая всплески внутренних эмоций,

причуд забавно-безобидных не стыдясь,

кружавчато цепляя друг за друга строчки,

не соблюдая рифм изысканных, писать

о чувствах нежных, о свиданиях, о розах…

И вдруг задуматься, восторг на грусть сменив,

над тем, что время заарканить невозможно,

о том, что уходящие бесценны дни.

Я ценю

каждый прожитый миг

Лист пожухлый с деревьев слетает,

изгаляется осень дождём;

размышленьям отдавшись, я знаю,

что короче мой путь с каждым днём.

Рвётся в форточку ветер нетёплый,

ночь рассеяла темень вокруг,

расплываются капли по стёклам,

мысли время сознательно рвут.

Не была я покорной голубкой,

над стремниной кружилась не раз;

много я совершила поступков,

о которых жалею сейчас.

Веря жарким любовным признаньям,

не однажды тонула во лжи,

за ошибки платила слезами

опустевшей распятой души.

Как ни странно от горьких рыданий,

стал ещё зеленее цвет глаз,

затянулись сердечные раны,

мне легко и спокойно сейчас.