Молево

И, на всякий случай, атаманша легонько возложила на Борино плечо свой посох. Тот не провалился вниз, так, если бы человек, лузгающий семечки оказался привидением.

– Часа два. – Абрам Ицхакович столь же легонько спихнул палку кулачком, поросшим редкой шерстью и полным шелухи. Часть её просыпалась на колено. – Да и вы слишком скоренько явились. – Он дунул в сторону колена, а изо рта вылетело ещё несколько скорлупок, дополнив случайное безобразие. – А вот Денис Геннадиевич обещал нам целый день пути. Аномалия какая-то.

 – Боря пальцами другой маленькой руки попытался подобрать мусор в щепотку, но оттуда просыпалась чуточка целеньких семечек.

– Нет, не аномалия, – возразила Ксения задумчиво, с обеспокоенностью, – на нас тут на всех надвинулась эволюционная мутация.

– У? – Абрам Ицхакович задал вопрос одновременно и себе, имея в виду попытки определиться с шелухой и семечками, чтоб не спутать одно с другим, иначе говоря, отделить зёрна от плевел.

– Произошёл эволюционный скачок. Он сделался чем-то подобным пульсации местного пространства бытия, а также в непредсказуемом провиденческом хождении вселенского времени.

Вот что, – сказал Николошвили не без уверенности в зычном голосе, и уставился в небеса.

– А, да-да, – любитель депортации сунул слегка мохнатую длань с семечками в карман, освободив её там от содержимого, и вынул. Затем собрал с колена шелуху, да пополнил ею кулачок с прежними отходами. Поднялся, плавно развёл недлинные руки, одну ладонью вверх, другую кулачком вниз, и заговорил тихим голосом:

– Причём, скачок чисто технический, причём, в два этапа, и, причём, тот скачок был задолго до нашего благополучного прибытия сюда.

 – Это Боря сходу поддержал научно-поэтическую мысль Николошвили. – Сначала человечество приручило вольную скотину для того, чтобы облегчить бытование, – он указал поднятым подбородком на отдыхающего жеребца изабелловой масти, – а затем оно изобрело механическую повозку, – Борин кулачок, полный шелухи, выгнулся в другую сторону, где как раз остановился его знакомый «ПАЗик», собирающий пассажиров в обратный путь к железнодорожной станции.

И все пользователи гужевого способа передвижения мгновенно расхохотались, обнялись и пустились в хоровод вокруг пропавшего, но вновь обрящегося попутчика.

– А всё-таки жалко! – Воскликнула самая молодая особа, когда пляска закончилась.

– Так-так-так-так. О чём ты жалеешь-сокрушаешься-горюешь? – вопросила Татьяна Лукьяновна.

– Угу, о чём? – поддержали её остальные.