Молево

Так, первый и удачливый съёмщик здешнего жилища оказался последним, кто получил себе остаточное пристанище для ночлега.

Мирон возлёг на копну сена в подполье и глубоко вдохнул. «Дух, как дух», – молвил он про себя. Поднялся, отомкнул узкое горизонтальное окошко вверху. Оттуда повеяло предполуденным воздухом потеплее внутреннего. Но прибавилось свежести. «Так-то будет лучше». Постоял, да вылез в сенцы и подался за пределы избы, во двор. Облокотился о плетень, устремляя взор в дальние дали, водил его там да охал, пока остальные сопутники суетливо обустраивались в «хоромах».

Вскоре сюда подошли обитатели светёлок. Они тоже удовлетворённо и с ненасытным восхищением двигали взгляды по небывалым чудесам представленного пейзажа. Денис Геннадиевич попеременно глядел то на красоты естества, то в глаза товарищей, сопровождая взгляд вопросительным выражением.

– Хорошо, – почти пропел Николошвили церковным басом, отвечая на зрительный вопрос.

– Чудесно, – наперебой подхватили сотоварищи, и каждый похлопал по плечу Дениса Геннадиевича, учёного-эволюциониста и большого знатока становления природы, зачинщика идеи быть именно в этих местах.

– Ах, вот вы где, – послышалось со стороны сенцев. Это Татьяна Лукьяновна обратилась к Мирону-подпольщику, протягивая в его направлении брезентовую котомку. – Вещицы-то будете забирать?

– Оставьте пока. Потом зайду, – сказал Мирон. – Лучше идите сюда налегке да полюбуйтесь зрелищами несказанными.

Атаманша скрылась внутри, а затем обе женщины почти бегом приблизились к плетню.

11. Саванна

На отдалённом бугорке, заслоняющем воды речки Бородейки, появилось некоторое подобие льва.

– Глядите-ка, – звонко воскликнула девушка Ксения, – а вы не верили.

– Куда?

– Да вон, вон, лев бегает. На бугорке.

Пока те вертели головами, лев спустился в ближайшую лощину, а на его месте показался барашек, весь в золотистой завитой шерсти, свисающей до земли.

– Ух, ты, Знатная грива у этого льва. Во весь рост, – гукнул Николошвили.

 – Но я бы сказал, что перед нами, скорее, носитель золотого руна. – Классический поэт воздвиг очи вверх и вбок, будто изыскивая в глубинах памяти историческую родину. – Тоже какая-никакая, но мутация у нас. Теперь от неё никуда не деться.

С бугорка раздалось звонкое блеяние.

– Хе-хе. – Точно. Мы наблюдаем отменный образчик происхождения видов в природе. – Мирон-Подпольщик уставил пытливый взор на дарвиниста Дениса Геннадиевича.