Молево

Куда ни глянь, всюду извивы русых волос с вкраплённой в них лиловостью, под ними извивы золотистых телес, да яркие пары васильковых глаз поверх всей этой волнистости. А вверху – берёзово-осиновая блистающая листва, слегка позванивающая, а под ногами ковёр из мягкого зеленовато-матового мха, слегка похрустывающего…

Как говорится, долго ли, коротко находился бывший гений от ваяния внутри столь обаятельного конвоя, но вот, передние девицы расступились, представляя взору заблудшего человека небольшую овальную полянку.

Там, – на краешке широкого пня, оставшегося от спиленной двухвековой липы и тоже не менее двухсот лет назад, – сидит мужчина. Внешне трудно понять, кто он. Пожилой, вроде, если судить по седине. Но свежее лицо его почти не выдавало никаких складок. Одет он в нарядный крестьянский костюм середины девятнадцатого века и чиновничьи сапоги, той же эпохи, вычищенные до блеска. Можно было его принять либо за чудаковатого отставного вельможу, либо за старца-отшельника. Он глянул исподлобья, поманил к себе Мирона-Подпольщика указательным пальцем левой руки, как это делают люди, имеющие власть.

– Присаживайся, – сказал он, указывая на свободные места обширного пня.

Уже действительно изрядно уставший путник с готовностью опустился на сидение, что и высотой-то было со стул. Пока он садился, пристально и профессионально вглядываясь в текстуру пня, да снова поднял глаза, – от девиц не осталось ни следа, но зато ходил туда-сюда огромный золотистый лев, будто кто его запер в тесной клетке.

Мирон инстинктивно сунул сильную руку в карман, где покоились его штихеля.

– Покажи-ка, что носишь с собой, – попросил человек, внешне похожий на пожилого вельможу, – если не слишком большая тайна.

Мирон вынул орудия скульптора из правого кармана, косясь на льва. Протянул к незнакомцу.

– Вот.

– Железки, что ль? А почему гнутся?

Штихеля на самом деле свисли с жёсткой ладони скульптора, будто ремешки. Сюрреализм какой-то. Мирон потряс ими. Они вяло затрепетали в воздухе.

– Ф-ф! – воскликнув междометием, он глянул туда, где только что был лев, но там лишь сияли белизной берёзы да блистали серебром осины.

– Ф-ф, – уже тихо повторил он.

Положил инструменты на пенёк. Поднял за кончики. Мягкость аннулировалась. Стукнул ими друг об дружку. Донёсся давным-давно знакомый звон.

– Да ты, видать, волшебник, – заявил человек, похожий на свежего старца и на отставного чиновника высшего звена.

– Нет.