Новый сорт ивняка. Среди роз

Ласки б твоей нахлебаться влюблённой

с привкусом лёгких туманов и лжи:

преобразиться и препримириться,

пересмолиться на лунную суть,

но на судьбе кто-то месяцы спутал,

числа порезал, другие пришил.

К бесам иди, звездопадная мудрость,

если с тобой ничего не найти,

если с тобой умирать даже скучно,

если с тобой до него не дойти…

необъятными

В этом городе все сумасшедшие

не успели дойти до радуги,

возбудиться беспутной свободой,

насладиться простыми взглядами:

комом пали под яблоньки голые,

чёрным градом в черёмухи рваные,

стрекозою предсмертной в бархатцы,

на асфальтовы лужи мятые.

Разложились на колкие формочки

афоризмами твёрдого опыта,

стоном бывшего синего моря,

ряской грустной мёртвого озера,

безнадёжно чужими, сжатыми

в предвкушении мокрого недуга,

безразличными в собственной радости,

недоваренным звёздным компотом,

совершенно другими кратными —

н е д о с ч и т а н н ы м и,

н е о б ъ я т н ы м и…

за бесполезностью

бесполезный тяжёлый дождь суточной лепры

водоёмами мутными лежит под ногами

настроение жить под большим одеялом

под которым включается часто фонарик

пересмешницы боль возвращается мукой

чайкой сон улетает в запределье остатков мира

где кто-то море мне сделал твердью

сам того не понимая

имя его выбрасывается за борт губ

сердце нагло толстеет

жжёт огнивом

жестокой становится нежность

теряется здравомыслие

в анабиозе мой дом

повторяются жизни

сор из ночных стихов

потрёпанная усталая смерть просит прощение

угощается чаем малиной забивает рот

и растворяется лепрой суточного дождя тяжёлой бесполезности

аллитерация ночи изнутри глаз на мякише языкого шатуна

Шуршащая обшивка тишины,

кишат мышами штольни ночи —

горошки глаз зашорены, чужи.

На крошечной небесной вышине

мешают лунно-шпаловым лучам туч шевелюры,

где няшный шляпник шмыгает простудно,

шьёт вечерам шершавые штаны

из шерсти мякушки, как шкодник шпульный.

Закатный шлейф шныряет в шуры-муры,

на шивороте душ шаманов кашель

ошмётками шипит на шкурных шрамах,

вши снов – шалуньи – хрумкают киш-миш,

хмелея от мурашечных масштабов…

Пушнина ночи – коршун черноты.

Ширеет разум в звёздной каше.

Шипит шуршунчик нежноты «ши-шу, ши-ша, ши-ши».