Волна теплоты

Одна надежда была что с её помощью получиться открыть дверь. Обратный путь мне хотелось пройти гораздо быстрее, некоторую часть пути я проделал полубегом. Наконец показался бункер. Я вставил палку в расщелину, и используя палку как рычаг, начал раскачивать дверь. Дверь сопротивлялась как могла, я вытер не знаю какой по счету пот со лба, и со злости ударил по ней ногой. Дверь скрипнула, я снова потянул за палку что было сил, и злосчастная дверь отворилась на столько, что мне удалось протиснуться внутрь. Проблему с такой дверью необходимо решить незамедлительно, если я всерьёз рассматривать бункер в качестве постоянного жилища.

Петли заржавели и вряд ли бы я смог их привести в порядок. У меня не было никакого желания искать масло, поэтому дверь я решил убрать и поставить что-то взамен.

Однако открыть дверь полностью у меня так и не получилось, а речи о том, чтобы снять дверь с петель и не шло. Видимо придется заходить внутрь бочком и надеяться, что в будущем петли разработаются.

Бункер оказался вместительным и разделен на три комнаты.

Первая комната была просторным, круглым помещением из которой слева и справа вели двери в остальные.

Видно было, что здесь давно никто не жил и вещи были навалены одна на другую. В углу стоял деревянный стол, где лежал, как оказалось старый, пожелтевший бортовой журнал. Записи в нём велись ручкой, чернила выцвели, и половину написанного уже не разобрать. Стены бывший хозяин не удосужился ничем украсить. Во второй комнате стояла кровать без одной ножки, огромная куча банок с консервами, ящиков с алкоголем и коробками с кухонной утварью.

Все запылилось, но на удивление, не вышло из срока годности.

А вот содержимое третьей комнаты оказалось самым любопытным. Небольшая, бежевая комнатка сплошь была заставлена полками с виниловыми пластинками. Проигрыватель само собой стоял в углу.

Воодушевленный подобной находкой, я позабыл о бардаке в первой комнате, и погрузился в музыкальное исследование.

Стеллажи были аккуратно, но хаотично заставлены винилом, никакой систематики я впоследствии не обнаружил, некоторые были не распечатаны.

Бывший хозяин явно любил собирать вещи, но что с ними делать, но толком не знал.

Джаз мог соседствовать с электроникой, а фолковые записи уживались на одной полке с советской эстрадой. И перечислять подобного рода диссонансы не имело смысла.

Моей задачой на тот момент стала попытка их систематизации. Это было и приятно, и придавало жизни хоть какой-то смысл.