Мерзость

Мерзкая сирена машинного отделения не нарушала гармонию, судовая рация замолкла, скрежет металлических лопат о палубу испарился, будто пар изо рта Нетёсова, и даже неугомонные чайки не смели нарушать этот мир победившей тишины…

– Антоха, перекур, мужик! – закричал Колян. – Сига есть, Антоха? Ты чё заснул? – раздался лошадиный гогот. – Гена, Антоху мы, походу, потеряли!

Раздался грохот в «машине», главный двигатель наконец-то завёлся; где-то на мостике раздался хрип бортовой рации, на связь вышло какое-то судно; тяжёлая лопата упала на палубу, и раздался смех Гены над шуткой Коляна; и только крик чаек так и не предал потерпевшую поражение идиллию.

Матросы отправились в курилку. Оттуда было слышно, как мотористы и старший механик выходят из тонувшего в шуме двигателя машинного отделения.

– Набрали обалдуев по объявлению, с вами как бы не потонуть на этом корыте! – ругался стармех, но в его голосе не было злобы.

– Деда, не волнуйся! Работают профессионалы! – отвечал один из мотористов.

– Профессионал, куда там, – не унимался дед. – С вами каждый день особенный – точно последний.

Матросы заполнили курилку горьким дымом. Вошёл боцман:

– Сука, опять слив в гальюне не работает! Ещё и щеколды там, на дверях, сломались!

– Да эта посудина вообще по швам расходится, – ответил Гена. – Тут при качке всё судно вибрирует так, будто сейчас пополам развалится.

Боцман засунул палец в нос и начал с усердием там ковыряться. Затем он нашёл то, что там искал, вытащил находку и растёр её о грязную переборку курилки.

– Да и хрен с ним, с гальюном, – заключил он. – Починим, как перегруз кончится. Нам с вами друг от друга всё равно скрывать нечего.

Матросы бесшумно усмехнулись.

– А чё, – продолжал боцман, – помню, в Китае был. Там очередь гигантская была… И короче, китаец какой-то прям из очереди вышел и в метре от остальных все свои дела сделал. И никого не стеснялся. Я считаю, это правильно.

На несколько секунд повисла тишина, которую прервал Колян:

– Так и до животных недолго опуститься. Мы же люди, а не собаки какие-то. Так можно и гадить, где едим. Естественно же. – Колян изо всех сил пытался делать вид, что всё хорошо, но на самом деле был в глубокой печали. После того как он был замечен пьяным на мостике, капитан кричал на него около часа, не щадя свою прокуренную глотку.