Мерзость

– Ты, Антоша, может, в чём-то прав по поводу этих чиновников, – сказал Гена. – Вот только не надо обычных людей с этими ворами сравнивать. Они, бесы, простых работяг грабят. Ты ещё пацан, не понимаешь, как жизнь устроена. Вон Колян уже женат и с ребёнком. У него взрослая жизнь, считай, началась. Он кое-что понимает. Ты тоже поймёшь, когда вырастешь и поумнеешь.

– Как я поумнею, Гена? – спросил Нетёсов. – С возрастом пойму, что нужно лгать и воровать? Тогда спасибо, я лучше останусь глупым ребёнком!

– Да, Антоха, не горячись.

Послушай Гену, – сказал Колян. – Жизнь она такая сложная, так что не надо всех под одно грести.

Антон выдохнул горький дым, сплюнул резиновую слюну себе под ноги и оглядел душную курилку. Перед ним стояла стена непонимания. С каждого присутствующего лица на него смотрела пара ухмыляющихся глаз. Он сделал ещё одну нервную затяжку, после этого молча встал и в спешке выбежал из курилки на палубу.

– Антоха что-то сегодня не в духе, – сдержанно проговорил Колян.

– Антохе надо за базаром своим следить! – прорычал Гена.

 – Это мы его ещё знаем и прощаем, а в другом кругу за такое и по роже отхватить можно! Куда там святой нашёлся! Будто всё он лучше нас, стариков, знает! Сопляк чёртов!

– Дурачок наш Антошка, вот и все хитрости, – прохрипел боцман, покрутив пальцем у виска. – Меньше пусть своей галиматьи читает и больше на палубе работает.

Нетёсов бежал по скользкой палубе, минуя холодные металлические кнехты, трюмы и грузовые стрелы. Поднявшись по трапу на бак судна, он спрятался за брашпиль, чтоб его не было видно с мостика.

Какое-то время он сидел неподвижно, наслаждаясь холодным воздухом на разгорячённом лице. Потом снова закурил, встал и подошёл к самому носу судна и через центральный клюз наблюдал, как металлический корпус судна разрезает тёмную воду ледяного Охотского моря. Тут, наслаждаясь одиночеством, Нетёсов просидел около часа. Палубная команда давно отправилась дальше счищать снег с палубы судна, но Нетёсова никто даже не старался позвать помогать. Никто из матросов не хотел его сейчас видеть.

* * *

Шум главного двигателя, словно урчание кошки, успокаивал нервы. Тихо и размеренно одинокое судно брело по спокойному морю. Лишь редкие мелкие волны ударялись о борт «Плутона», заставляя воду пениться и шипеть, будто кобра, услышавшая звуки флейты. На поверхности тёмной воды, точно огромный уличный фонарь, сияла полная луна. Каждую мелкую и колючую звёздочку можно было разглядеть у себя под ногами.