Мерзость

Так что терялось ощущение тяги земли: и вот уже «Плутон» не слоняется по ледяному Охотскому морю, а взмыл в небеса и дальше, в космос, на пути разрезая напополам уставшие за день, спящие облака. Нетёсов поднёс ко рту тлевший на конце сигареты уголёк. Тот был точно солнце, неожиданно ставшее таким несоизмеримо маленьким, ведь теперь здесь правила ночь. Антон поднял глаза вверх и увидел над собой море. Такое же огромное, таинственное и пугающее. И облака, точно гигантские льдины, безучастно проплывающие мимо.

Нужно только дождаться утра, и на них, если хорошо приглядеться, обязательно можно разглядеть морских котиков. Море над головой раскинулось куполом, уходившим куда-то далеко-далеко, на многие мили во все возможные стороны розы ветров. И где-то там, куда не мог пробраться взгляд маленького человека, море над головой наконец-то встречало небо под ногами.

Нетёсов докурил вторую сигарету подряд. Маленький уголёк вылетел из его пальцев и, пролетев несколько метров над морем, навсегда потух где-то в тёмной пучине.

Свет, сопровождаемый пьяными криками, пробивался из иллюминаторов в надстройке. Почти весь рядовой состав собрался в каюте одного из мотористов. Они ели сушёную рыбу, украденную из трюма, и пили дешёвую водку.

– Пистолет, сука, опять нажрался как свинья! – звенел возглас электромеханика.

С трудом пережёвывая слова, что-то кому-то доказывал боцман. Доносился рычащий крик Гены.

Антон совсем замёрз на холодном северном воздухе, лицо покрылось коркой, пальцы сводило.

Он добрёл до надстройки и тут же погрузился в обжигающе-горячий воздух. Нетёсов старался незаметно, словно мышь, проскочить мимо шумной каюты, однако ему так и не удалось не поймать на себя пьяных взглядов членов экипажа.

– Антошка, ты чего там мёрз? – закричал пьяный боцман. – Вон у тебя вся рожа красная как помидор! Заходи к нам, выпьем.

– Спасибо, Альбертыч, я спать хотел лечь, – пытался отмахнуться Нетёсов.

– Какой спать, матрос?! – закричал тот ещё громче.

 – У нас перегруз через пару часов начнётся. Спать он собрался!..

– Заходи, Антошка! – зарычал Гена. – Мы тут Захарыча поминаем!

– Кого? – недоумевающе промямлил боцман. – А, ну да! Захарыча поминаем. Зайди, выпьем.

Антон ещё попытался отвертеться, но под возгласы: «Ты чё, Захарыча не уважаешь?!» всё же согласился выпить рюмку.

Перегруз начался спустя четыре часа. «Плутон» встал на якорь недалеко от покрытой снегом земли Камчатского полуострова.