Масик

Только когда стало совсем светло, спустился осторожно, вцепившись в дерево когтями и спускаясь задом. В метре от земли, аккуратно спрыгнул на все лапы сразу. Огляделся: собак давно уже не было; и кот побежал, семеня лапками, куда глаза глядят. Стараясь держаться тех мест, где людей побольше. «Надо искать свою общагу… Наверное», – подумал он. Он шёл прямо по тротуару. Прохожие не обращали на кота никакого внимания, спеша по своим утренним делам.

И вдруг: « Кис-кис-кис»… Навстречу две девушки идут. Красивые, наверное.

Лица снизу не слишком видать. Одна из них кота увидала – и зовёт.

Жорик подошёл, потёрся спинкой о ноги той самой девушки, что его позвала. И сел около неё. Посмотрел жалостно. Может – покормит?

– Маша, это же мой Масик! Смотри! – обрадовалась вдруг незнакомка.

– А ты уверена? – спросила её подруга. – А может, это кот какой бомжацкий, уличный. Может, у него глисты, блохи…

– Нет, это мой кот! Это Масик. Я его уже неделю, как ищу. Говорят – отвадил кто-то из соседей. Кто котов не любит.

А он, наверное, подался в старые места – где жил у моих знакомых девчонок, из общежития. Они мне его и подарили, когда домой уезжали. Ты их знаешь: сестра моя двоюродная и Надя.

– А, помню. Со стройфака.

– Ага! Кис-кис-кис… Потерялся, мой бедненький. Иди ко мне на ручки, котик! – она погладила Жорика по спинке.

Он замурлыкал.

– Ну ладно, Зойка, мне на пару пора! Завтра встретимся. А у тебя сотовый звонит, – сказала ей подружка.

«Боже мой! Это – что, та самая Зоя?» – подумал Георгий.

Пригляделся. Действительно, это была та самая девушка, которую он видел в Подвальчике и напротив которой сидел, рядом с Иосифом Мартовичем.

– Пока! – тем временем, Зоя попрощалась с подругой и достала из кармана сумочки телефон:

– Алё! Мама, уже иду! Мы с Машкой физику сделали, нам помогли. И контрольную. И чертежи всю ночь чертили. Домой сейчас приеду. Мне сегодня на занятия во вторую. Да. Целую. Жди.

Зоя с трудом запихала кота в сумку, так, что снаружи остался торчать только кончик хвоста, и, пройдя мимо трамвайной остановки, двинулась вдоль по улице.

Жорик смотрел теперь в щёлочку – через стык между кожей сумочки и началом «молнии», и ему казалось, что девушка идёт целую вечность в плотной толпе студентов. Его окружали резкие вредные запахи: то курева, то духов. Уши резали громкие звуки, часто слышалась нецензурная брань.

Дойдя до Главного корпуса, девушка свернула на аллею и пошла мимо жёлтых клёнов и лавочек.