Родная

Оля позвонила в 68-ю квартиру ещё раз. За дверью послышалась возня, шаркающие шаги, кто-то посмотрел в дверной глазок.

– Мама, это я! Открывай!

За дверью послышался медленный лязг замка у дверной ручки, напряжение росло. Оля чувствовала волнение. Будто пальцы женщину не слушались, где-то с третьей попытки замок поддался, и дверь открыла мама.

Ларисе Петровне уже исполнилось 73 года, она сильно постарела с того дня, когда последний раз они виделись. Двадцать лет назад. А в памяти, будто как вчера. Воспоминания захватили девушку с головой, лица, которые она пыталась забыть, тут же всплыли, как кадры старой киноленты.

После того случая с джинсами маме будто развязали руки. Она стала придираться по поводу и без. Самым страшным наказанием было игнорирование, словно тебя нет, словно разговариваешь с пустотой. В такие моменты Оля кричала: «Мама, ну, поговори со мной, пожалуйста!» Мама оставалась глуха. Любимым наказанием стало закрывать дочь в ванной комнате без света и оставлять там одну на несколько часов.

У Оли развилась клаустрофобия, страх замкнутого пространства, появились ночные тики и страх темноты. Она боялась того, кто живет в этом сумраке.

Подзатыльники и пощечины тоже стали привычным наказанием, когда уже и это переставало работать, мать брала старый отцовский армейский ремень и дубасила им по ногам, по икрам, по заднице. От его бляшки оставались сильные ссадины и багровые кровоподтеки, девочке было стыдно переодеваться в раздевалке, и она начала прогуливать физкультуру. За прогулы ей снова доставалось от мамы, она таскала дочь за волосы, за шкирку, унижала и винила во всех смертных грехах.

Мама взяла за привычку, во время конфликта, отбирать вещи у дочери и выгонять её из дома. Она открывала входную дверь и публично выбрасывала всё на лестничную клетку. Оле было стыдно перед соседями за мать, они прекрасно слышали крики из квартиры и видели выгоны из неё же, но предпочитали не вмешиваться. Они были немыми соучастниками этого процесса. Лариса – влиятельная женщина, педагог, ей лучше знать, как воспитывать ребенка. Никто с советами не лез. Бывшая соседка тетя Галя тоже переехала в этот дом, жила двумя этажами выше, на четвертом, всегда могла приютить у себя Олю. Кормила, успокаивала, разговаривала:

– Ты пойми, мама на самом деле так не думает. Ты должна радовать её, перестать расстраивать своим плохим поведением и оценками. Она же директор школы. Чуть ли не лицо поселка. Её, вон, в народное собрание депутатов выбрали, статус.