Свободное падение

 – Торопился?

– Дома, где же мне ещё ночевать, – оправдываюсь я.

– С чего бы такая страсть? – она ноготком пытается счистить свежее пятнышко помады на воротнике моей рубашки. – Неужели у старой любви второе дыхание открылось?

Смотрит со злой иронией. Лера из соседнего отдела, пропущенная буковка алфавита. Любовница, превратившаяся во вторую жену. Те же вопросы, те же претензии: "Ты меня любишь?.. О чём думаешь?.. Кто она?.."

Одна мама их всех родила?

Спасение входит в лифт в виде пожилого сотрудника компании.

Под пыткой недосказанности Лера зло раздувает ноздри. Подозрительным взглядом искоса изучаю её… А не ты ли, "родная", организовала вчера звонок "доброжелателя"? Место расчищаешь? Нет уж, извини, одну клетку на другую менять не буду.

Перед тем как выйти Лера неприметно, но очень зло щипает меня за ягодицу. Выгибаюсь от неожиданности, ловлю в зеркале недоумённый взгляд сотрудника, натянуто улыбаюсь:

– Как футбол? Порадовала вчера наша сборная?

Целый день удивляю коллег по работе, отзываясь на оклики только со второго раза.

– Может вам в отпуск пора? – в голосе ехидные нотки. Начальник отдела, одинокая, далеко за тридцать. Злые складки в углах рта.

Пытаюсь взять себя в руки – тщетно. Кофе не помогает. Самое большое желание – запустить неугомонный телефон в стену. Часовые стрелки издеваются, астрономия врёт – самый длинный день не двадцать второго июня.

Кончится он когда-нибудь?

Ранние весенние сумерки. Под куполами неонового света автомобиль плетётся в вязком вечернем потоке.

Неба почти не видно, слепые звёзды повержены неоном, овации трибун: гудение клаксонов, рычание двигателей, хлопанье дверей. Вскрытая вена проспекта гонит красные и белые кровяные тельца в разных направлениях, не смешивая. У города своя физиология.

Алиса радостно бросается на звук дверного звонка, повисает на моей шее.

– Я тебя люблю, – шепчет мне в ухо.

С чего бы это? Лиса заметает следы? Я ошарашен, стою, растопырив пальцы, боясь прикоснуться к жене.

И вдруг расцепляю её руки: с моей шеи – долой. Гордость проснулась, шутки кончены.

– Извини! – Решительно прохожу в комнату. Снимаю с антресолей спортивную сумку, обмахиваю её ладонью. Сумка неохотно расстаётся с пылью, не хочет, чтобы я уходил.

– Зачем тебе сумка? Ты не забыл, что мы Свету ждём?

В просвет приоткрытой двери виден накрытый в гостиной стол.

– Без меня. Ухожу.

– Куда?

Мне не даёт ответить кукование дверного звонка.