Небесные страсти. Рассказы

Вот и выживали, как могли: и те, и другие.

Вместе они стали жить сразу. Наивные, честные, прямолинейные, они не собирались ничего скрывать от окружающих. И однажды их просто выселили из общежития, на том справедливом основании, что раз объявили себя семьёй, так и живите, как семья, снимайте жильё, а общежитие для одиноких студентов, не состоящих в семейных отношениях и не сожительствующих друг с другом.

Три дня они ночевали в парке на скамейке, неподалёку от своего бывшего общежития. Как они хотели есть! Нет, не курица стояла у них перед глазами, когда они кутались на парковой скамейке в откуда-то взявшийся плед, и пытались устроиться на ней хоть как-то поспать, непременно вдвоём, крепко свившись в объятиях, корке хлеба они были бы рады.

Через три дня приехали его и, одновременно, её, родители. Перепуганные, возмущённые и счастливые, что, не смотря на все проказы их непутёвых детушек, ничего плохого с ними не приключилось. Тут и свадьбу сыграли. А через год Ленуська родилась. А ещё через четыре Артёмка.

Они с Игорем уже оба в ординатуры поступили, каждый в свою. Вера выбрала психологию, а Игорь… Игорь – хирург, от Бога, теперь уже знаменитый на весь город, известный на всю страну. Даже в Москве его знают и ценят, из самой столицы приезжают оперироваться! Игорь, он сделал себя, а она… она сделала его.

А Лана была её лучшей подругой. Хотя… даже внешне они разные – и это мягко сказано. Она – нежная, светлая, улыбчивая, добрая и доверчивая до глупости. Подруга – худая, высокая, резкая, с кипучей энергией, которую всю отдавала работе.

Ну, это она так себя позиционировала, пока не открылось, что не всю и не только работе. Как и полагается подругам: одна симпатичная, другая… её оттеняет. Считалось, что Лана была ей очень нужна, что она её защищает и дружески ведёт по жизни. Но… у неё уже был тот, кто вёл.

Лана тоже выбрала хирургию. Ну, ещё бы, ведь хирургию выбрал Игорь! Как Вера плакалась ей в плечо, когда впервые почувствовала его охлаждение. Ну почему она всегда позволяет себя предавать? И почему люди, даже самые близкие, так бессовестно пользуются её доверчивостью и… простотой, которая, как известно, хуже воровства!

Небесный окорочок, меж тем расплылся и увеличился в размерах.

«В муке его обваляли, что ли? Жарят?» – плеснуло раздражение.

С некоторых пор она стала замечать эту нотку в себе, беспричинные наплывы обиды, всплески дурного настроения. Это что-то новенькое, раньше ей не свойственное.