Без права на славу

Прижимая к груди автомат и печатая строевой шаг по асфальту, Тимофей чувствовал своим правым локтем руку Славки Баженова, а левым – Женьки Бойцова. Музыка духового оркестра проникала в самую душу. Было так здорово чувствовать себя частичкой этого великолепного строя! «Всё же чувство локтя и в самом деле сближает, это не враньё!» – подумал Тимофей.

Он улыбнулся и подхватил песню. Её бодрый ритм вселял в душу радость, ощущение душевного полёта. Тимофей невольно подумал о Вере – наверняка она здесь, смотрит на него.

И они обязательно встретятся после парада.

Оркестр сделал паузу, чтобы спела свою песню третья рота, идущая сзади. Не доходя до трибуны, старший лейтенант громко скомандовал:

– Взвод, смирно! Равнение направо!

Вновь грянул марш, и курсанты, дружно повернув головы направо и перейдя на образцовый строевой шаг, лихо прошагали перед трибуной.

– Вольно!

Тимофей едва слышал голос взводного сквозь оглушительный марш оркестра. Он скользил взглядом по толпе, но Веры нигде не заметил.

Пройдя плац, батальон без остановки двинулся дальше. Возле казармы колонна распалась на три роты, которые вскоре разделились на взводы. Тимофей думал, что сейчас его отпустят, но курсантов повели в казарму сдавать оружие.

После обеда началось распределение увольнительных. Морозов никуда не торопился. Он уже понял, что к нему никто не приехал, а значит, и увольнительную можно уступить тому, кому она нужнее.

В тот вечер Тимофей ложился спать уже совершенно другим человеком.

Словно был перейдён некий рубеж, навсегда отрезавший его от прежней жизни. Он заснул с чувством тревоги за будущее, не осознавая ещё до конца, что всё теперь будет иначе. Все действия и желания придётся подчинять военной дисциплине.

* * *

В канун праздника Великой Октябрьской Революции устроили марш-бросок по снежной тайге. Кросс бежали на широких охотничьих лыжах. К концу трассы Тимофей совершенно выбился из сил. Славка Баженов, всё время державшийся сзади, подбадривал:

– Держись, Малыш, держись.

Скоро к огневому рубежу подойдём, там отдышишься.

Но, добравшись до этого пункта, Морозов внезапно понял, что пот, застилающий глаза, никак не даёт ему прицелиться. И дело было не только в этом. Всё тело ныло от усталости. Мышцы дрожали от перенапряжения после спарринга, который курсантам устроили за два километра до огневого рубежа. Но всё равно надо было стрелять.

Впервые в жизни Тимофей стрелял навскидку и поразил почти все мишени.