Без права на славу

 – Ты поступаешь в распоряжение товарища Самарина. Возьми с собой пару бойцов. Связь держим по рации, она там есть. Двухсотого куда-нибудь определи, чтоб звери не поели. Задание понял?

– Так точно!

– Исполняй!

– Есть! Бородин, Лунин со мной, – крикнул Тимофей. – Бахром, ты остаёшься за старшего.

– Н-но, милая! – скомандовал Никифор, слегка дёрнув вожжи.

Никто заранее не позаботился о лыжах, поэтому идти до заимки лесника пришлось долго. Манька не торопилась, словно понимая, что кроме неё груз тащить некому а значит, силы надо поберечь.

Внезапно лошадь запрядала ушами, кося глазами по сторонам. Она чувствовала опасность, но ещё не знала, где она. Никифор шёл слева от кобылы, справа двигался Морозов. Бородин и Лунин шли сзади по санному следу. Молодой волк выскочил наискось, справа от Морозова.

– Держи лошадь, дед! – крикнул Тимофей, сделав два шага в сторону волка. – Как думаешь, нападёт или мимо пробежит?

Хищник стоял под елью, опустив голову к земле. Он не шевелился, словно собираясь с мыслями.

Только жёлтые глаза сверкали в густой тени под еловыми лапами. Манька захрапела и попятилась назад.

Выглянув из-под морды кобылы, Никифор снял ружьё с плеча и скомандовал:

– А ну-ка присядь, паря! Я его шугану.

– Переполох в лагере устроишь! Там и без того работы хватает. Не, мы с ним сейчас без стрельбы потягаемся, – быстро проговорил Тимофей. – Я слышал от офицеров, что они на волках взгляд тренируют. Надо проявить убедительную силу воли, чтобы зверь глаза опустил.

– Ну-ну, давай, – недоверчиво пробормотал старик. – Только нож на всякий случай достань, для большей убедительности. А то вдруг ты его глазами не убедишь.

Никифор не опускал ружьё, хотя прекрасно понимал – пока парень находится на линии огня, стрелять нельзя. Тимофей сделал ещё с десяток шагов по направлению к зверю, и тут их глаза встретились. Волк оскалил зубы и издал утробный рык. Человек остановился, но глаз не отвёл. Прошла минута, другая, и волк почуял, что враг приблизился.

Холодный стальной взгляд человека требовал повиновения. Голод толкал волка вперёд, но он не двигался с места. Холодный взгляд смерти сковал его мышцы. Тимофей сократил дистанцию ещё на три метра. Теперь между ними оставалось метров десять. Зверь ни за что не хотел уступать. Он слегка присел для прыжка, ещё больше оскалив клыки.

Волк зарычал громче. Но человек был не менее упрям. Хотя зубов он не скалил, из глаз его сочился смертельный холод.