Что там, за дверью?

Впрочем, не совсем. Три пацана, один постарше – лет двадцати двух-двадцати четырёх, другие помоложе лет по семнадцати-восемнадцати с ухмылочками озирались на остальных. Гордились, герои, как же – в тюряге!

Один, здоровенный малый с сутулыми плечами, похоже, чувствовал себя как дома. Приценившись, он процедил, тихо так:

– А ну! – мужик, который было собирался расположиться, быстренько подвинулся, уступая место. Угрюмая сила, исходившая от сутулого, не оставляла места для сомнений или возражений.

Остальные все в себе, занимали оставшиеся места.

Так за суетой наступил вечер, потихоньку начинали знакомиться с ближайшими соседями.

Трое пацанов уселись в моих ногах. Достали карты. Старший – мне, хамовато:

– Убирай копыта, – и грубо двинул по ногам. И, полный презрения, добавил: – Интеллигент сраный.

Кровь бросилась в голову, ослеплённый яростью и унижением последних суток, я, не поднимаясь, изо всех сил врезал парню ногой. Удар пришёлся в район ключицы и был настолько силён, что обидчик улетел почти до самой параши.

С криком, вскочив на ноги, парень и его подельники бросились на меня и неожиданно уткнулись в появившуюся между нами фигуру сутулого:

– Цыц, с-суки! – Произнесено это было достаточно тихо, но с таким несокрушимым спокойствием и значением, что те оторопели.

– Тронете его, – продолжил, – скрош-шу!

Никто в камере не пророронил слова. Словно нарезанные куски металла, слова падали тяжело, как на дно глубокого и страшного колодца.

– Я сказал, – и без всякого перехода:

– Ты, ты, ты – перстом на заткнувшихся ребят.

– Парашу будете выносить вместо него, – кивок в мою сторону.

Не поднимая головы, пацаны собрали разлетевшиеся карты и ушли в дальний угол.

Неожиданный благодетель, как будто ничего не случилось, залез на своё место, покрутился, поохал немного и закрыл руками глаза.

Свет погас.

День первый.

Ранний подъем. Торжественный вынос параши. Чей черёд завтра?..

Лица несвежие, не всем удалось уснуть этой ночью.

Суета первого дня. Команда выходить на плац, строиться. Там таких голубчиков набралось немало, показалось, что даже больше, чем перед заселением. Все стоят, переминаются. Ждут так называемых покупателей, которые разберут всех по работам.

Перекличка, потом до сведения каждого доводится, что работа с 8-ми до 5-ти. Каждое утро в полседьмого-семь будут разбирать на общественные работы.

– К шести всем, как штык, быть здесь, – тычок себе под ноги.