Безымянное имя. Избранное XXI. Книга стихотворений

Вот я – стихоплёт-девятиклассник,

высшим смыслом крепок, сердцем чист,

то ль подгузник, то ль уже подрясник,

рок-н-ролл сбивается на твист,

кучка слабонервных идеалов плюс коктейль конюшни с кабаком,

круговерть икаров и дедалов, пахнущих вином и табаком,

запах травоядных и опилок, маленького сердца грозный стук,

циркового купола обмылок, выси галактический тюндюк[5 - В киргизской юрте дымоход, решетчатое отверстие, открытое к звездам и общению с небесным божеством; изображено на флаге страны.

ощущенье силы и простора посреди советской голытьбы,

и на постаменте командора – статный стан министра Кулюйпы.

Я дружу с поэтами, весёлый, никогда я не был – где Босфор?..

Объявляют в цирковую школу юных конных варваров набор.

Полстолетья из щелей задуло – скудости простительная грусть.

Время вас одело и обуло. В общем-то – обуло… Да и пусть.

Из минкульта сытые холопы строго бдят, куда растет лоза:

нежный профиль мальчика Телёпы, лошади кровавые глаза,

вздох листвы – и небесами мая зачарован мир на полчаса,

вспухнет под камчою кыз-куумая[6 - Камча – плеть всадника. Кыз-куумай («Догони девушку!») – киргизская конная игра.

замирает Чуйская долина, но полвека длится этот сон —

юные взлетают лебедино и трепещет музыка «Чолпон»!..

Небо их под куполом манило, жаждой славы мучило и жгло

тех, кого вскормило и – споило это золотое ремесло.

Как они случайны и мгновенны – жизни человеческие! – тьма,

мальчики и девочки арены, юная Киргизия сама…

Что потом случилось с ними всеми – о, куда арены алый круг

распрямило и швырнуло время, и поводья вырвало из рук?

Как, не слыша праведного гула в чёрной запредельной высоте,

в мастерской художника Джамбула, на его умолкнувшем холсте,

юной, распластавшись на мольберте, умирала в синей тишине

та, что стала прахом раньше смерти

и спилась в затерянной стране.