Пани Малгожата

Ореховая зима

Мама, твое пальто оказалось холодным.

И зима пробрала меня до самых костей.

Я перестал навещать детей в детском доме,

не ходил к проституткам.

Каждый вечер я сидел на кухне и колотил

молотком орехи.

Ел их горстями, делал торт, варенье, добавлял орехи

в мясные блюда.

На меня жаловались соседи, но я отвечал,

что у меня евроремонт.

Так я и провел эту зиму.

В грохоте грецких скорлупок.

В воспоминаниях о тебе.

Жаль, что так получилось.

Очень жаль.

Ведь мог совершить паломничество на Новый Афон,

жениться на мадмуазель Поваровской,

зарубить топором старушку-процентщицу

и разбогатеть.

Не все потеряно, мама.

Скоро – весна.

Каприз

Рассветы в решето

ныряют с головой.

Я сказочно никто,

божественно не твой.

Вода умеет пить.

Огонь умеет есть.

Мне не на что купить

божественную лесть.

Разбитое трюмо

мелеет как река.

Прочитано письмо

на днище сундука.

У ягодных болот

линяет красный мех.

И солнечный пилот

в когтях несет орех.

Желтые цветы

Цепенеют тени веток.

Солнце рвется из сетей.

У соседей и соседок

нет ни внуков, ни детей.

Их никто не вспоминает,

теплых шапок не плетет.

Если встретит – не узнает,

на могилу не придет.

Дым спускается в овраги,

пар клубит из полыньи.

Только кошки и собаки

члены их большой семьи.

Только кошки и собаки,

только желтые цветы,

оживляют их бараки

в час кромешной темноты.

Андрогин

Желтые цветы освещают дом,

тяжесть темноты разорвав с трудом,

будто мудрецы вышли на народ,

жадно как птенцы раскрывая рот.

Я вас задушу от дурной любви,

Голова в дыму, храмы на крови.

Старый георгин, одноногий брат,

глупый андрогин праздничных утрат.

В твою Сорбонну не приходит поезд

В твою Сорбонну не приходит поезд.

И ты годами ждешь велосипед.

Я старою фуфайкой укроюсь,

а ты возьми мой довоенный плед.

Уснем на рельсах. Привыкать нам что ли

к рассветной стыни в дымке голубой,

и сладкому излишку давней боли,

который многим больше нас с тобой.

Когда червива середина лета,

но кожа жизни выспренно нежна,

стащи из привокзального буфета

бутылку суррогатного вина.

Мы не сильны в притворных откровеньях,

и даже счастьем мы пренебрегли.

Но яблоки на девичьих коленях,

пылают как горящие угли.