Война и мир Лизы Пинтер

Его люди уже на месте; завтра он умрёт.

– Тогда в чём же проблема?

– Его сын и наследник. Мой друг хочет получить дело Сирхаева, младший ни бельмеса не смыслит в ведении дела – но любой скажет ему, что мой друг был злейшим врагом его отца. В этом случае он откажется от продажи своего бизнеса. Моему другу нужен неизвестный человек с репутацией, который бы решил эту проблему.

– Как это: «неизвестный с репутацией»? – не понял Уилсон.

– Неизвестный международной полиции, но с репутацией надёжного парня в узких кругах…

– ОК.

Такой, как я.

– Да. Но прежде, чем ты согласишься, хочу тебя предостеречь. Моему другу нужен результат. Методы его не интересуют. Если ты не сможешь убедить Сирхаева, ты должен будешь убрать его. Ты готов подписаться на это?

– Я никогда никого не убиваю. Это моё постоянное условие. Мои люди могут убить, если приказано. Они не задают вопросов. Им только надо платить.

– Пять миллионов евро, наличными… Может быть, ещё и какой-то подарок по окончании…

– Я встречусь лично с твоим другом или нет?

– Встретишься, – сухо кивнул Кереньи.

 – Сколько времени тебе потребуется на подготовку?

– Оптимально месяц.

– Две недели хватит?

– Возможно.

– Срок исполнения – полгода. Успеешь?

– В самом худшем случае должен справиться. В идеале недели хватит.

– Этот Сирхаев – довольно крепкий парень. Он вряд ли испугается угроз.

– А родственники? Жена, дети? Возлюбленная? Ну, друзья, на худой конец?

– Друзья есть: молодая немецкая пара.

Может, ты слышал: Циль и Нойбах.

– Нойбах? Это не тот, который фигурист?

– Он самый. Вряд ли ты ожидаешь, что через него сможешь давить на Сирхаева?

– А если через его жену давить на обоих?

– О, вряд ли! – воскликнул Кереньи. – Это своенравная леди сама на кого хочешь надавит!

Уилсон с трудом подавил улыбку.

– Так значит больше никого нет?

– Нет.

Джон Кереньи не любил криминал, хоть и был с ним повязан по уши.

В его сердце оставалось место человеческим привязанностям. Он знал, что Сирхаев живёт с Эржебет Пинтер в Будапеште; однако ему крайне не хотелось подставлять дочь своего школьного приятеля Габора Пинтера. «Льюис и без этого справится», – думал он, успокаивая себя. Его лицемерие не знало предела – очевидно, что судьба самого Валентина Джона нисколько не заботила.

Янош Такшонь Кереньи родился в послевоенном Будапеште.