Коробка передач

Поэтому возникают растерянность, вопрошание, выстраивание поведенческих сценариев и одновременно их отстранение с позиции более полного знания о возможностях и невозможностях этого мира, нежели подразумевают любые сценарии.

При этом перед нами нет скупости и самоограничения; напротив, стихи Полонского населены многочисленными персонажами, полны отсылок к людям, пространствам, текстам и традициям. Сам дух номада (частным случаем реализации которого может служить движение по трассе в позиции автостопщика ли, водителя ли), радость (хотя порой и удивление) от разнообразия мира не дает самоограничиться предзаданными идеологическими рамками и установками, каковы бы они ни были.

Движение поперек любой мертвой догмы здесь не деконструктивно, но конструктивно, оно взывает к умножению разнообразия, а не к его ограничению. Позиция наивного мудреца, при этом самую малость резонера, вовсе, однако, не лишенного самоиронии, не может не импонировать в стихах Андрея Полонского.

    Данила Давыдов

I.

 В рамках операции «Стихи»

«Господу Богу помолимся, Господи помилуй!..»

Господу Богу помолимся, Господи помилуй!

Надежда моя – Твои ливни, надежда моя – Твой зной,

Какой бы Ты ни был – далёкий, суровый или ревнивый,

Не покидай меня, Господи, поговори со мной.

Каждый уходит свободным – вернётся домой усталым,

За ничтожные вещи воздаст дорогой ценой

И скажет, восстав на пороге: как же Тебя мне мало,

Не покидай меня, Господи, поговори со мной.

«Маленький индивидуальный опыт становится универсальным…»

Маленький индивидуальный опыт становится универсальным,

Глухой говорит о звуке,

Слепой свидетельствует о свете,

Бесчувственный вопит об осязании,

Больной хроническим гайморитом служит экспертом

по ароматам,

Лишенный вкусовых рецепторов устраивается поваром

в мишленовский ресторан.

Никакого шестого чувства не будет. Хватит и этих пяти.

Христос ничего не сказал по этому поводу,

Беатриче, Гёте и Байрон могут не беспокоиться.

«Я думаю о величии России, Австро-Венгрии, Германии…»

Памяти Константина Николаевича Леонтьева

Я думаю о величии России, Австро-Венгрии, Германии,

Османии, Византии,

О славе Наполеона, слонах Ганнибала, легионах Октавиана,

И о стене, которую повелел воздвигнуть Цинь Ши Хуанди,

Я тоже думаю.

Миллионы не равных никому героев

Из пущенных под нож могил

Вопиют о справедливости.