Книга Герцогини

Он ушиб голову, потерял сознание, началась рвота,

и через несколько дней его не стало.

Я не думаю, что мои братья были виноваты,

разве что Массимилиано…

Я сказала моей старой кормилице, что больше никогда

не дам ни одному мужчине

прикоснуться к моему телу!

Но она открыла мне, что впереди вся жизнь моя

и много наслаждений.

– Ебаться надо много, – так она сказала,

и прибавила с ухмылкою смешной гримасой, –

чтоб доебаться наконец-то до любви!..

Моя Баубо,

совсем похожая на прислужницу в древнем царском

доме

с влагалищем вместо рта

и сосками вместо глаз…

Как непристойно она смешила меня!.

Тиберио и Массимилиано размечтались,

как после смерти моего юного мужа

они принудят меня уйти в монастырь,

и в их распоряжении окажутся дворцы, сады,

плата, которую следовало взимать

с крестьян-арендаторов моих земель,

принадлежащие мне городские сукновальни…

Но Тиберио сомневался,

он уже немного понимал мою натуру;

понимал,

какая вскоре я сделаюсь…

А Массимилиано в большом зале с двусветными окнами

заговорил об устройстве поминального обеда

и о приглашении нотариуса

на третий день после торжественных похорон.

А сердце мое сильно билось.

Я сказала громко, что уже послала за нотариусом,

за тем самым, о котором рассказывал мне отец.

Они часто пировали вместе

за дверями, запертыми для меня.

Нотариус удостоверил завещание моего отца обо мне

как о почти единственной наследнице.

Всё имущество моего покойного мужа,

приданое, которое дал за мной отец,

я возвратила матери

несчастного, в сущности, парнишки.

Я уменьшила арендную плату, взимаемую с крестьян,

и увеличила плату работникам сукновален.

К поминальному обеду я заказала белые трюфели,

лучшую рыбу, шампанское вино без игры

и херес…

Именно после смерти моего мужа я жила как хотела.

Братья могли мне только пальцем погрозить.

Я решила следовать совету кормилицы.

И первому после мужа отдалась красивому лютнисту,

обычно игравшему на пирушках моих братьев.

Его лицо я забыла, но ощутила тогда,

что соитием возможно наслаждаться…

Я отдавалась самым привлекательным и занятным

кавалерам.

О моих любовниках знали.

И дивились моим парадным обедам, веселым ужинам,

пышным загородным прогулкам,

как чудесам на страницах

запутанных повествований Джамбаттиста Базиле.

Я много танцевала в больших комнатах

вечерами и ночами

в свете свечей и факелов.