На пороге ада

– Вы меня что, в гроб загнать хотите? Я тридцать лет отслужил в этой больнице, но такого, прости господи, не слышал! Вы вообще в медицине что-нибудь понимаете? О паразитах всяких, живущих на поверхности, что-нибудь слышали? У нас тут каждый второй перхает и чихает по туалетам, а вы мне предлагаете этим руки мыть? Да и черт с ним с этим мылом, вы вообще представляете себе, сколько времени уходит на переваривание пищи, поступление энергии в мозг? Разве можно ее сразу так нещадно тратить? Дело-то вы, может быть, и хорошее задумали, но время неудачное выбрали! Обед должен быть обедом.

А то что же, прости господи, организм голодать должен? Вот вы мне и ответьте, молодой ученый!

Он сел и даже улыбнулся. Анатолий Степанович, хотя и был человеком легко возбудимым, но так же быстро отходил.

– Хорошо, мы найдем другое время, – сдержанно ответил Константин, хотя ему очень хотелось тут же заметить, что невозможно ничего подхватить с куска мыла, и непременно уколоть тем, что это знают даже школьники.

Но он сдержался.

– Да-да, главное – обед не трогайте! Во время обеда я не могу! – не унимался терапевт.

Возникла недолгая пауза, и слово взяла Гертруда Ивановна. В своей привычной манере она осклабилась, изобразив подобие улыбки.

– Константин Андреевич, мы понимаем ваше юношеское стремление переделать весь мир под себя, – в ее голосе чувствовалась легкая ирония, – но мы-то здесь врачи опытные, нам всем не так уж мало лет, и у нас достаточно знаний, чтобы успешно вести клиническую практику.

Вот вы представьте на секунду, что будет, если мы, как молокососы, будем бегать за всем новым и модным. Нет, этого нам не надо!

– Товарищи кандидаты в мёртвые, давайте все-таки послушаем Константина Андреевича, – раздался по-ребячески звонкий голос. Это был заведующим патологоанатомическим отделением, который всегда отличался своими чудачествами, но ввиду профессии к его странностям все относились с пониманием.

Никто не знал его отчества, он всегда представлялся Тишкой, носил в левом ухе серьгу, а на голове украинский чуб, и славился нелепыми фразами. Например, к живым он обращался «товарищи кандидаты в мёртвые», а к мертвым (с ними тоже он разговаривал) – «товарищи усопшие». Тишка всегда приходил на работу с отсутствующим видом, редко о чем-либо говорил, кроме своих бесконечных поездок по монастырям, и вообще был человеком застенчивым и спокойным.