Однажды в тридевятом царстве

Джип, казавшийся невероятно большим на фоне низеньких заборчиков одноэтажных домишек, замер на парковке, словно огромный притаившийся зверь.

– Пойдём, покажу! – сказал отец, выключая двигатель.

Стёпа открыл дверь и неуклюже вывалился из высокого автомобиля. «Как мешок!» – с неприязнью подумал о себе и вздохнул. Его ровесники вовсю росли ввысь, а он, Степан, умудрялся расти ещё и вширь, что несказанно огорчало родителей. Мальчик честно старался не есть сладкого и мучного, но силы воли хватало ненадолго. Как подсмеивался над ним отец: сила есть, воля есть, а силы воли нет.

О том, что он совсем не такой, каким должен бы быть, Стёпа узнал однажды, заглянув в отцовские глаза – как в зеркало. С тех пор он отворачивался от настоящих зеркал, не желая расстраиваться.

Стёпка семенил сзади, пытаясь попасть в широкий, уверенный шаг отца. Высокий, крепкий, мускулистый, тот шёл и смотрел вокруг взглядом хозяина, приехавшего проинспектировать свои владения.

«Почему я совсем не такой?» – с тоской в сердце думал Стёпка.

Крупный, круглощёкий и круглоголовый, с покатыми плечами и широкими бёдрами, в нём словно не было прямых линий и острых углов, а только скруглённые и вогнуто-выпуклые. И характер у него был мягко-округлым: ни лидерских замашек, ни амбиций, только покладистость и уступчивость. Одним словом – тюфяк!

Стёпа был так сильно не похож на отца, что даже подозревал нехорошее… Не подменили ли его в роддоме?.. Может, злые люди, дав «на лапу» врачам и медсёстрам, выкрали родного сына и подложили чужого?.

. Но мама не сомневалась в родстве и говорила, что он похож на её деда. Тот тоже был крупным, похожим на добродушного увальня-медведя.

Отец старался воспитать сына настоящим мужчиной, несколько раз устраивал его в спортивные секции: то восточных единоборств, то хоккея. Но глупый Стёпка искренне не понимал – почему он должен бить другого мальчика, если тот ему ничего плохого не сделал? А удержать массивное тело на скользком льду в вертикальном положении оказалось настолько сложно, что тренер сам вежливо посоветовал отцу найти для сына другой, менее травмоопасный вид спорта.

Отец тогда в сердцах наорал на Стёпку, обозвал его рохлей и мямлей. И был, конечно, прав.

В конце концов Стёпа нашел единственно подходящий ему вид спорта – шахматы. Соревнование умов оказалось для него более понятным, чем соревнование мускулов. Но чувство ущербности, неполноценности глубоко угнездилось в его душе, что мешало заводить новых друзей и знакомых.