Београджанка

Тогда еще люди умели писать друг другу бумажные письма, и мамины сестры, которые перестали обижаться и скучали, регулярно нам присылали новости и получали оные от нас. На этот раз читать письмо поручили мне. После ужина все сели в гостиной на тот самый диван. Письмо вручили мне.

Все бы было ничего, я бы нормально прочитала, если б не включили телевизор!

В момент, когда я достала листок, на экране появились бегающие с табличками люди и даже «взрывы» в городе, вспышки и вой сирены.

Так громко я не читала писем никогда.

Изо всех сил я старалась перекричать новости и включила весь свой артистизм, чтобы информацию из письма предоставить достаточно красочно. Чтоб они только не смотрели на экран. И не поняли, что война.

После оказалось, что это были учения ГО. Но тот мой страх я помню до сих пор. Даже зубы сводит.

А выселились мы опять довольно неожиданно.

Родителей не было дома, кто-то пытался открыть дверь, звонил, стучал. Было страшновато, но я почему-то открыла (тоже мне советская девочка).

На пороге стоял довольно респектабельный мужчина и что-то молвил про газ. Я ему говорю (на чистом русском языке) – дома родителей нет, приходите вечером. Никого нет! А он вроде хочет войти да повторяет мантру «газда, газда!». Вероятно, я расплакалась (мне это свойственно), и мужчина отступил, ушел. После оказалось, что он – хозяин.

"Газда" – оно то и есть.

И хотелось ему жилище обратно получить, ну или аренду за него.

Вскоре мы снова переехали.

Последняя наша квартира на ул. Светозара Марковича служила нам домом до самого отъезда. В трех шагах от Торгпредства и школьного автобуса, фактически в центре города, с редкими отключениями всего. Дом, как я и говорила, топился углем. Но с похолоданием выяснилось, что выходившие в квартиру печи то ли забиты, то ли в принципе никогда не работали. Чтобы мы не вымерзли, Торгпредство купило нам массивные электрические печи – огромные металлические ящики, заполненные кирпичами.

Мы включали их в те часы, когда электричество было подешевле, а потом наслаждались теплом. Остывая, ящики потрескивали и позвякивали, мне кажется, я даже запах квартиры немного помню.

Тут – милые (не всегда) соседи. Через дорогу – дом, где тоже живут русские. Через перекресток – парк, где гулял и фактически вырос до 5-летки брат, выучив попутно язык лучше, чем любой из нас.