В России жить нескучно

Гоношился у плиты – делать нечего, подразнил женщину – надо платить.

***

Однажды только могучая вера Таисьи Игнатьевны пошатнулась. Это когда на день города «по многочисленным просьбам трудящихся» в их захолустье приехали звёзды с последнего музыкального конкурса. Их портреты тоже недавно появились в простенке – хотя лепить там уже было некуда.

Вначале прибыл целый рефрижератор с ихней шумной техникой. По городу забегал шустрый, похожий на цыганёнка устроитель концерта. Дочка работала в администрации в отделе культуры, и Таисья Игнатьевна высказала ей обиду:

– Что же не тех артистов позвали? Надо было Серёженьку, Лёшика и эту… Багиру, что ли? Или, как её, Алычу? Такие имена заковыристые, всех не упомнишь.

Дочка бегала злая, взмыленная, сутками на телефоне.

– Ой, мам, да кто их звал, не будь такой простой. Какие просьбы трудящихся, с ума сошла?! Это у них называется чёс. Допустим, в районе отпущены квартальные деньги на культуру. По-хорошему их бы на ремонт клуба, на детские кружки – да мэр уже в доле.

– В какой доле? – обмерла Таисья Игнатьевна, предчувствуя нехорошее. Больше всего ей хотелось зажать уши и убежать, но было поздно.

– В какой. В немазано сухой, вот в какой. Ну, распил, откат – ты бухгалтер, а будто сегодня на свет родилась, ей-богу. Допустим, заявляют на концерт бюджет в пятьсот тысяч…

Таисья Игнатьевна мысленно ахнула: полмиллиона?! На маленькой пилораме, где она работала, дебеты-кредиты крутилась вокруг четырёх нулей – не больше.

А дочка, водя пальцем в телефонной записной книжке, рассеянно продолжала:

– И, значит, начинается вокруг этих денег копошение и делёжка. Крысиная возня. Раскрученный певец за такие деньги и не плюнет в нашу сторону, а вот Клавочка и Эдичка в самый раз. Мэру в карман за труды сто, организатору двести, а артистам по сто на рыло сойдёт… А ты какие-то просьбы трудящихся.

Случившийся неподалёку Василий Лукич, тот ещё революционер, ввернул:

– И вся вам дутая народная любовь.

Твоим трудящимся всё равно под кого потоптаться, подёргаться и побухать, лишь бы пивко похолодней да колонки погромче… Помнишь, нет: за справедливость, против пенсионной реформы, за медицину, за прогрессивный налог – десять человек на площадь вышли? А на твою Клавочку площадь забита была – не повернуться, не продыхнуть. Э-эх, люди-человеки, никакого самоуважения.

Качал головой:

– Всё с ног на голову встало. Раньше в скоморохов кости бросали.