Марафонец

Последний визг – и Жучка не стало! Взбешенный дикий зверь, увидев меня и развернувшись кругом, кинулся к выворотню. У меня всё задрожало и, не помня себя, я взлетел по наклонному стволу осины. Через мгновение сидел уже в развилке.

Лось подбежал, громко фыркая, поднял рогатую голову, высматривая меня. Кинулись его злые, налитые кровью глаза. Я затаился между двумя большими сучками. Сохатый не уходил. Я стал успокаиваться и только тут вспомнил о своём луке. Стараясь сдерживать дыхание, достал лук, зарядил его стрелой и начал медленно целиться под лопатку быка.

Натянув изо всех сил тетиву, выпустил стрелу. Лось вскинулся и резво побежал прочь. С треском ломая валёжник, всё стадо побежало вниз по осиннику.

Я долго не мог успокоиться, выглядывая из-под развилки осины. Прошёл, наверное, час, когда решился слезть. Подобрал в снегу свою стрелу – она так и не пробила шкуру лесного быка. Плача, нашёл в снегу растоптанного Жучка, и похоронил его под выворотнем. Для этого пришлось полностью залезть под его корень.

Уже начало темнеть, когда я по приметам подходил к деревне. Постоянно оглядывался, боясь лосей. Держался вблизи больших суковатых деревьев, чтобы в случае чего, залезть на них.

И всё-таки удача улыбнулась мне в этот злополучный день! Недалеко от деревни на большой берёзе увидел большую стаю глухарей. Они, видно, готовились к ночёвке. Не раз в жизни видел эту картину! Перед морозами сидят на дереве чёрные бородачи, бормочут. Вечереет.

Так вот, увидев стаю, тихо подкрался, перебегая от ствола к стволу. На расстоянии двадцать-тридцать метров тщательно прицелился в крайнего петуха, сидевшего на нижней ветке, и выстрелил. Стая взлетела, а мой глухарь, трепеща крыльями, упал в снег. Мне пришлось его довольно долго ловить, но всё-таки его придавил в снегу. Он был раненый, и мне пришлось, внутренне сожалея и содрогаясь, его всё же умертвить.

С того света

Случилось это давно. Мы с братом учились в Пихтовской средней школы (я – в восьмом классе, он – в девятом) Новосибирской области и жили на квартире. До областного города – почти 200 километров, и до родного села Вдовино в верховьях речки Шегарки ещё ровно 50. Летом дорог почти не было – вода, грязь, болото и все грузы в верхние сёла Шегарки завозили в основном по зимнику.