Вольные хлеба

Как-то она попала в редакцию газеты, и рассказывала с завистью – какие они все раскованные – ходят, курят, сидят на столах…

Не стала разочаровывать её – вот уйдёт красивая женщина, они сядут за свои столы, и станут просто делать газету, с обязательными материалами, часто не интересными им, с невозможностью сказать что-то своё или по-своему.

С начальственной правкой, с которой не можешь не согласиться, с начальственными упрёками, что не можешь писать живо о том, что тебе не интересно.

Была я однажды невольным виновником и свидетелем такой выволочки.

Я-то была вольным стрелком, свободным художником, я могла писать только о том, что мне интересно! Правда, интересно мне было всё…

Я бросилась к ней, как только она вышла из проходной:

– Ты знаешь, какие у нас предметы? История искусств, история кино…

– Зачем ты мне это говоришь?

– Мне казалось, тебе это ближе, чем другим.

Она повернулась и ушла, не прощаясь.

Маму я давно не видела такой счастливой.

Она тоже рассказывала всем, всем, всем, что меня зачислили.

– Отдельная комната в Москве на два года! Она так рвалась в Москву, хоть на неделю, хоть на два дня! И стипендия – сто шестьдесят рублей, как её зарплата.

– Вы же сначала говорили, что её не приняли, потом – что кандидатом, – недовольно прерывает её жена моего брата.

– Ну да! А теперь зачислили. И не надо будет трогать деньги, что она столько лет откладывала, как говорила – на вольные хлеба.

Ещё пригодятся после курсов, чует моё сердце – не вернётся она на свою фирму.

– За много лет – это сколько же можно было денег собрать! – задумчиво произносит моя золовка.

А мама говорит как-то, между прочим, что брат давно мечтает о машине.

– Но денег, конечно, нет, тратят по мелочам. Хотели занять у родителей – не вышло.

– Мам, давай, я ему займу, я же два года могу не трогать свои деньги. И после курсов – они мне нужны не сразу, будет отдавать рублей по сто в месяц.

Брат был счастлив. Господи, сколько счастливых людей было вокруг меня в эту неделю!

– Но смотри, когда я кончу курсы, ты каждый месяц будешь отдавать мне по сто рублей. У меня никаких денег не будет, никто меня не ждёт с публикациями и гонорарами на блюдечке с голубой каёмочкой.

– Какой может быть разговор!

7. Дожить до каникул

В Москву я везла, в основном, неоконченные рукописи, целый чемодан.