Сезон дождей

Ветвь набухает от вливаний глюкозы и крови, все больше походит на руку без ладони. Короткие веточки напоминают пальцы, вырастающие прямо из запястья. Еще через день они начинают гнуться с потрескиванием и скрипом. Книжник пытается отбивать ими музыкальный ритм. В локте новая рука сгибается тяжело, но такой подвижности должно хватить для побега из зацикленного провала.

Первое, что слышит книжник на следующий день, это голос Эцуко, напоминающий, что они должны сбежать отсюда. Он рассказывает ей, что нужно приготовить и просит взять в его сумке нож.

– Только пришли и уже уходите? Как жаль. Может, пообедаете? Если увидите мою жену, ее зовут Мария, расскажете ей, где я жду? Спасибо.

Владимир прощается с ними как с желанными гостями, которые спешат уйти. Пытается отдать им половину консервов. Они вежливо отказываются. Протягивает сумки с деревянными клиньями. Весь вчерашний день они втроем делали их. Разумеется, Владимир уже не помнил об этом. Даже кровоточащие мозоли, которые он успел заработать, исчезли.

Новая рука книжника трещит, когда он вонзает клин в землю и подтягивается. Боль в локте разрастается с каждой минутой подъема. Он смотрит на Диотиму: она забирается наверх быстро, с размаху вбивает клин, резко подтягивается и вбивает другой. Вдох-выдох, дальше. От боли время плавится и расползается, будто у стрелок часов головокружение. Запястья немеют, горло горит. Так продолжается, пока книжник не видит над собой край оврага и лицо Диотимы.

Она опередила его и теперь ждет, когда он выберется. Несколько метров до финиша, петля почти соскользнула с его рук и шеи. Клин, на котором он подтягивается, хрустит, а потом вылетает. Ноги скользят и выбивают из склона комья земли. Только рука-ветвь пока еще держит книжника. Боль пробегает от локтя к шее и сороконожкой сползает по позвоночнику. Ветвь вибрирует с неприятным внутренним хрустом. Здоровой рукой книжник втыкает клин в другое место и замирает, ослепленный болью. Сверху падает крик. Он поднимает голову: Диотима наклоняется к нему, упираясь ногой в полуобнаженный корень дерева. Из ее руки стекает кофта с капюшоном. Вдох-выдох, рука-ветвь стремительно немеет.

Книжник рвется наверх, хватается здоровой рукой за кофту. Диотима тянет так сильно, как может. Новые пальцы сжимают выступающий корень. Еще один рывок. Треск ломающегося дерева раздваивается в эхе.

Он скулит и плачет, разбрасывая ногами опавшие листья.