Преломление. Обречённые выжить

Тем не менее, сам того не ведая, никому не известный Петрович стал в один ряд с самыми известными законодателями моды. Жаль, его имя – PETROVICH – не выбито на подошве канувшего в Лету времени.

Символ эпохи

Мы будем жить при коммунизме!

Его рубеж не так далёк.

Трудом мы, подвигом приблизим

Великий день, заветный срок.

    Е. А. Долматовский

Шёл 1987 год от Рождества Христова. В те приснопамятные времена я, бывало, наезжал в Москву. И поскольку место моего постоя находилось близко от ВДНХ, то я, не утруждая себя долгой ходьбой, довольно часто наведывался на Выставку, где главенствовал сталинский ампир во всей его красе и помпезности.

На главном входе обязательно проходишь через центральную арку, напоминающую Бранденбургские ворота. Пройти на выставку можно было по билетам, хотя иногда вход был свободный. По каким законам действовал этот пропускной режим, трудно сказать. Возможно, всё зависело от политико-экономической ситуации в то или иное время. В упомянутый мною год «бранденбургские ворота» пропускали граждан Страны Советов свободно.

Оставалось всего пять лет до краха империи, но никто ни сном ни духом не ведал о том. Народ валом валил в павильоны ВДНХ хотя бы одним глазом взглянуть на то, что отсутствовало на прилавках магазинов.

Не доходя до главного павильона – «Союз Советских Социалистических Республик» с торжественной белой колоннадой, я приметил в одной из многочисленных боковых дорожек, обсаженных густым кустарником, толпу людей, образующих очередь, двигающуюся крайне медленно и всё время прирастающую новыми и новыми очередниками.

Дорожка была довольно узкой, и, по всей вероятности, в конце был какой-то тупик: люди, дойдя до цели, возвращались обратно, продираясь сквозь плотную массу любопытствующих.

– Что дают? – спрашивали.

Многие отмалчивались, тем самым разжигая аппетит толпы.

– Наверное, копчёную колбасу выбросили, – предполагали одни.

– А может, меховые шапки? – догадывались другие.

– А вы, женщина, не елозьте под ногами, – прозвучал визгливый мужской голос, – лучше дайте пройти отоварившимся.

Чего дают всё-таки? Интересно знать…

Тётка в чёрном затёртом пальто и сером вязаном платке, продирающаяся на выход сквозь очередь, передразнила:

– Чаво дають, чаво дають… Вот дайдёт очерядь, тады узнашь чаво…

«Чем же решила удивить нас советская власть?» – думал я, медленно продвигаясь в плотной волнующейся толпе к цели, представляющей собой некий загадочный дефицит.