Преломление. Обречённые выжить

Продавали живность: гусей, куриц, а также яйца, молоко, свежий творог, домашнее сливочное масло, кроличьи шапки-ушанки, сушёные грибы, нанизанные, как бусы, на длинные нити, мёд в разнокалиберных банках, помидоры «бычье сердце», укроп-петрушку, огурцы корнишоны и… И пожалуй, всё.

«Интересно, – подумал я, – как сложилась судьба хозяина дома по улице Урицкого, угол Карла Либкнехта? Продал он свою ртуть вездесущим людям из ЦРУ или нет? Что с его красивым и опрятным домом? Может, уже приобрёл себе необитаемый остров в Карибском бассейне или в Полинезии? Где ты сейчас, мужик из Невеля? Я даже не знаю ни имени твоего, ни отчества».

И только я подумал об этом, как передо мной, словно из-под земли, предстал тот мужичок, внешне совсем не изменившийся. Стоял он за крытым прилавком, продавал сливы и яблоки. Я подошёл, поздоровался.

– Почём сливы? – спросил. – Из своего сада, небось?

– А откуда им ещё быть? – ответствовал он с неохотой. – Из сада и есть, из собственного.

– На улице Урицкого с Либкнехтом?

Продавец промолчал.

– Не узнаёте?

– Не узнаю! – пробурчал он, пряча голову куда-то под прилавок, будто что потерял.

– Ну, дом у вас ещё покупал за пятьдесят тысяч, – напомнил я. – А вы мне предлагали красную ртуть реализовать через «платных агентов империализма». Получилось что-нибудь?

После этих слов продавец мой и вовсе стушевался, начал скороговоркой бубнить «ничего не знаю, ничего не помню», а потом совершенно членораздельно произнёс:

– Я вообще в первый раз вас вижу.

Вот так!

Обознаться я не мог. Ну, не хочет человек вспоминать старое, это его дело. Мало ли какие события произошли в жизни. Можно только гадать.

Уже на выходе с рынка кто-то сзади коснулся моего плеча. Обернувшись, я увидел хозяина не купленного мною дома.

– Да помню я вас, – признался он. – Уши повсюду. Всего сразу не расскажешь. Соседка по прилавку учует что, завтра весь Невель знать будет.

Фээсбэшники отучили меня лишнее болтать. Как только возникли в 95-м, так сразу ко мне и заявились. «Показывай, – говорят, – свою красную ртуть. Всё про тебя известно, перед нами лучше не юлить». Эти ребята покруче цэрэушников и «Моссада» будут. Выложил им свой заветный термос на тринадцать миллионов от греха подальше. «Это всё?» – спрашивают. «Всё». – «Верим, – смеются, – потому что знаем». Откуда они обо всём знают?

– Ну, у них работа такая.