Рассказы

Руки лекаря были крепко привязаны цепями к масличному дереву; он чувствовал жажду, но разве может духовная жажда быть утолена водою?

– Итак, мой юный друг, я могу дать тебе ещё один шанс, чтобы все эти люди не были напуганы твоей смертью. – Максимиан показал на толпу.

– Что же я должен буду сделать?

– Выйди к народу и поговори с ним. Скажи, что в своё время ты поддался неразборчивой юности и сентиментальности, и по ошибке принял учение Христа за истину. Люди поверят тебе, ибо ты стал для них лидером и чудотворцем.

Максимиан прошёлся, заложив руки за спину.

– Я сам удивлён, что ты до сих пор жив, что уже является чудом. Даже я склонен принять твою веру, но, – император взглянул на стражников, что стояли рядом с маслиной. Один из них вытащил меч, осмотрел его и вложил обратно в ножны.

– Что тогда мешает принять тебе Христа?

– Если я это сделаю, власть будет принадлежать не мне, а народу. Тогда Рим падёт. Зевс, Юпитер, Марс и Венера – вот те боги, на которых держится власть в империи. Ты должен признать их и отречься от своего новоявленного Христа.

– Я не могу сделать этого, ибо не верю твоим богам.

– Ты – отличный лекарь, я освобожу тебя, дам много золота. Ты будешь служить при мне и целить самых богатых вельмож, а они будут приносить тебе дары и покровительствовать тебе. Ты станешь известным и прославленным врачом своего времени. Решай.

– Твоя слава – пыль в сравнении с благами Учителя.

Максимиан посмотрел на непреклонное красивое лицо юноши, сделал знак воинам.

– Кончайте его.

Спустился вниз с холма, откуда зрелище могло быть видно, как на ладони; он видел, как Пантелеймон упал на колени и начал считать молитву, отвернулся.

Один из стражей толкнул в бок своего напарника.

– Император даёт знак уже снизу, чтобы мы отрубили ему голову. Смотри. – Там вдалеке маленькая фигурка в золотом облачении махала руками.

– Он шепчет свою молитву, – второй кивнул на пленника. – Его ноги кровоточат.

Воин пожал плечами:

– Странно, мы собираемся отсечь ему голову, а он так умиротворён.

– Подойди и сделай это, Александр.

– Эй, что вы там медлите! Давайте! – закричал Григориан.

Александр стоял, словно мумия, с погнутым мечом – как раз над самой головой пленника рукоятка меча отсоединилась от лезвия и «висела» на одном креплении.

– Фаристард, гляди, – стражник показал ему меч.

– Чёрт, это твой раб испортил его, я видел, как накануне он бил по камням.

Пантелеймон умолк, посмотрел на своих палачей.