Дневник одиночки

Формоза могла передвигаться в пространстве, как обычный человек, выполнять кое-какую работу, связанную с улучшением быта, но она была неспособна что-либо чувствовать, хотя профессор давно занимался конструированием образцов с полной программой человеческих ощущений. Пока ему это не удалось – Бог оказался намного совершеннее в Своём изобретательстве, нежели смертный человек.

– Дальше Вы не продвинетесь, принцесса, – произнёс Мистрис на этот раз более твёрдым голосом.

Сатилия сделала два шага назад, нахмурила брови, она и не думала, что кроткий слуга превратится в серьёзное препятствие, однако кротким сегодня его нельзя было назвать.

– Но почему? Я требую, чтобы ты объяснился, Мистрис, иначе я окончательно рассержусь на тебя.

– Потому что я дал клятву беречь Вас как зеницу ока, а от землян не приходится ждать ничего хорошего. Всем известно об их вероломстве.

С этими словами Мистрис расстегнул молнию на своём комбинезоне, оголил смуглую красивую грудь с каким-то знаком, выгравированном золотом прямо на живой коже.

– Что это?

– Клятва верности, принцесса.

– Но что он обозначает?

– Единое целое и Всевидящее Око. Десять лет назад я умирал, но Ваш отец спас меня от тяжёлой болезни, посланной сюда астровегитянами. С тех пор я поклялся на священном огне, что буду охранять Вас, после чего мне разрешили пройти обряд в Священном Храме Совета Владык.

– Если ты действительно преданный слуга своей принцессы, исполни мою единственную просьбу, доставь меня тайно на Землю.

Мистрис опустил голову:

– Не могу, Выше высочество, потому что идёт война.

В порыве она упала перед ним на колени, из голубых глаз полились прозрачные бусины слёз, Мистрис ощутил крайнее замешательство, раньше он и не предполагал, что Земля – этот космический отброс, так много значит для самой красивой женщины во Вселенной, которую… которую…

– Пожалуйста, – взмолилась Сатилия, глядя в его тёмно-карие глаза, – хоть ты и дал клятву, но я хочу побывать на родине своей покойной матери.

– Вы хотите сказать, что Ваша мать – королева Марса была землянкой? – теперь изумлению дворецкого не было предела.

Она сняла перстень с левого безымянного пальца и протянула его слуге.

– Перстень мне достался от матери, отец всегда говорил, что это – священная реликвия её древнего рода.

Мистрис принялся разглядывать маленькое совершенство ювелирного искусства.