Дневник одиночки

Подавали изысканные вина, выращенные на виноградниках Земли ещё в довоенное время, дичь, украшенную зеленью, фрукты, роскошные блюда на золотых и серебряных подносах. К дичи принцесса не притронулась, по обычаям Марса запрещалось употреблять в пищу плоть и кровь.

– Вам нравится у меня? – спросил Борислав, разрывая надвое зажаренного гуся.

– Здесь дико и опасно.

– Увы, да. Когда закончится война, Земля превратится в дивный сад, и уверяю Вас, принцесса, она станет намного красивее, чем сейчас, достойной планетой для самой прекрасной женщины.

– Но мой отец, – попыталась возразить Сатилия.

– Ваш отец здесь не при чём. У Вас своя жизнь.

Она промолчала, наблюдая за тем, как дама с колье села на колени к земному предводителю.

– Сэр, когда Вы были с дипломатической миссией на Марсе, Вы не сказали о том, что женаты.

– Я и не женат.

– Тогда откуда здесь эта женщина?

– Её зовут Виктория, что означает «Победа», я держу её возле себя, как талисман в надежде, что Земля станет когда-нибудь свободной от засилья астровегитян.

В разговор вступил Мистрис:

– В таком случае нам нечего здесь делать, положение принцессы Сатилии слишком высоко, чтобы лицезреть Ваших подруг. Мы улетаем.

Сатилия оставила свой бокал недопитым, встала, намереваясь удалиться вслед за Мистрисом. Борислав преградил ей дорогу и подошёл так близко, что кожей она ощутила его мужскую силу, способную приказывать.

– Я не отпущу Вас, принцесса. Это слишком опасно. Земля переполнена лазутчиками с Астровегуса, и…я хотел бы, чтобы Вы остались.

– Мой слуга прав, я тотчас покидаю Землю и надеюсь, что больше никогда не увижу Вас.

Она бросила взгляд на Викторию, гордо вскинула головой, при этом её толстая белокурая коса шелохнулась, затанцевав в воздухе, и уверенно покинула гостиную, оставив хозяина замка в полном недоумении.

…Они летели со скоростью света, и Сатилия даже видела, как мимо неё проплывали перистые облака. Она была удручена, несмотря на попытки Формозы поднять её настроение, не реагировала ни на какие сигналы из вне.

– Вы думаете о нём, принцесса? – спросил Мистрис.

– Нет.

– Я знаю, что о нём.

– Сейчас это уже не имеет никакого значения.

Земля, распростёртая внизу, как на ладони, была практически лишена растительности и производила ужасное впечатление. Она видела её на картинке в детском атласе, и ей очень понравились эти удивительные картины с горными ландшафтами, покрытыми зелёной травой. Земля была теперь другой.