Дневник одиночки

Я люблю Вас, любил всегда чутко, осторожно, чтобы Вы ничего не заподозрили. Я пытался дать Вам надёжную защиту и успокоение, я выполнял малейшие Ваши капризы и прихоти. Мне было хорошо, когда Вы искренне смеялись и плохо, когда видел Вас плачущей.

– Я не хочу тебя терять, не умирай.

Мистрис сделал три прерывистых вдоха, заговорил ещё более ослабленным голосом:

– Вы должны кое-что пообещать мне. Я знаю, скоро он освободит Вас, и война будет окончена. Сделайте его счастливым, станьте королевой Земли.

– Почему ты просишь меня об этом?

– Вы любите его, и я вижу, Ваша любовь взаимна.

Сатилия закрыла глаза, на миг представив себе лицо Борислава одиннадцатого, но оттолкнула от себя эти воспоминания прочь. Перед ней лежал умирающий Мистрис, верный заботливый Мистрис, и она теряла его.

– Не проси меня об этом, я никого не хочу видеть рядом с собой кроме тебя.

– Вы лукавите перед своим сердцем, принцесса.

Мистрис попытался изобразить некоторое подобие улыбки на своём всегда спокойном лице.

– Он – мужественный, честный человек, и Вы не должны играть его чувствами.

– Но он играет моими, обнимая на моих глазах земных куртизанок.

– Обнимая их, он видит Вас. Вы – ещё такой ребёнок, если не понимаете этого.

Его взгляд остановился на единственной точке на потолке, кисть свесилась, изо рта тонкой струйкой потекла фиолетовая кровь – носитель жизненной силы. Сатилия затряслась в конвульсивных рыданиях, пропустив мимо ушей грохот сверху. Она ещё не знала, что командармы Борислава одиннадцатого пробили вход в подземелье и двигались вперёд за тем, чтобы освободить пленников.

…Он стоял перед ней сильный, мужественный, красивый в военной форме, как в том далёком сне, который она видела накануне.

– Ваше высочество, Вы свободны, – произнёс Борислав одиннадцатый, – почему в Ваших глазах стоят слёзы?

– Мистрис умер, он отдал жизнь из-за моей прихоти, потому что я хотела….я хотела увидеть Вас.

Ослабленная она припала к его широкой груди, ища надёжную защиту.

– В том сне Вы обняли меня и поцеловали очень грубо и настойчиво, как дикарь…

– Сон? Какой сон?

– Мне снится один и тот же сон, как мы стоим в сыром подземелье, и Вы целуете меня.

– Вы ошибаетесь, Ваше высочество, я – не варвар и не дикарь, как наверное считают все марсиане. Нам нужно уходить отсюда, катакомбы астровегитян скоро будут взорваны.

Она посмотрела на мёртвое тело Мистриса, сердце её сжалось.

– Я не могу оставить его здесь.